Его взгляд убивает, его губы ядовиты, его пальцы крошат кости. «Он опасен» - кричат с каждого угла. Юнги не слушается. Юнги уверен - он справится. И ошибается. Мафиозное АУ, где Юнги не стоило переходить дорогу самому могущественному человеку страны. Но он уже пересек черту – назад дороги нет.
========== Моя кровь на твоих руках ==========
***
— Мое присутствие обязательно? — Юнги задает вопрос и очень надеется получить на него отрицательный ответ.
— Да, — Сэмуэль поправляет галстук, скептически осматривает свой внешний вид в огромном зеркале на стене и идет к полке с запонками. — Так что поднимай свою очаровательную задницу и начинай готовиться, — примеряя запонки от своего любимого итальянского дома моды, приказывает альфа.
— Сэм, у тебя дохуя шлюх, возьми любую, я бы с удовольствием закончил этот день в постели, — продолжает ныть Мин, но осекается, поймав в зеркале недовольный взгляд альфы.
— Я заключаю сегодня, можно сказать, сделку века, и меня бесит, когда моя омега отказывается делить со мной мой триумф, — Сэм медленно подходит к постели и останавливается напротив сидящего на ней Юнги.
— Будь хорошим мальчиком, надень все самое лучшее, что у тебя есть, и через два часа мы с тобой поедем покорять этот город. Хочу насладиться выражением лица Морта, когда он увидит, какой лакомый кусочек я себе заграбастал, — альфа тянет омегу на себя и легонько касается его губ.
— Так я и знал, что ты не просто так меня тащишь на эту встречу. Показуха — твое второе имя! — Мин пытается выпутаться из захвата альфы, но Сэм притягивает его ближе и сминает губы в жестком поцелуе.
— Это не просто показуха. Ты же знаешь, без тебя никак: где надо — подмигнешь, где надо — отвлечешь, — усмехается Сэм и получает укус в губу.
— Не дождешься. Я не собираюсь помогать тебе с контрактами своей внешностью. Надоело, — Юнги сползает с постели и, провожаемый голодным взглядом мужчины, идет в гардеробную.
— Не выпускай колючки, — смеется альфа. — И не сверкай задницей, когда я тороплюсь, думаешь, я железный?
Мин слышит хлопок двери и, обреченно вздохнув, начинает выбирать себе наряд на вечер.
***
Рожденному от шлюхи — путь в бордель. Юнги слышит эту фразу на протяжении всей своей не такой уж и длинной жизни.
Мин не знает своего папу. Но знает, что он плод четырёхминутного секса и тридцати долларов. Об этом в порыве ярости любил повторять отец. Отец-альфа забрал Мина сразу же после родов и привел в свою семью. Юнги уже в пять лет знал, что омега Сон не его папа. Старший сам объявил об этом ребенку, когда тот попросил для себя такую же красную курточку, как и у его брата-омеги Брина. По словам Сона, такую куртку Мин может просить у своего папы, а не у него. Юнги тогда впервые спросил отца о втором родителе, но тот рявкнул, что тот умер, и больше Юнги к этому вопросу не возвращался. Мин смирился с ролью нежеланного ребенка в семье, был искренне благодарен за пищу и крышу над головой и терпеливо сносил все упреки. Сон Юнги так и не принял, но при этом и не гнобил. Гнобил его сам отец. Тот словно все ждал, когда сын повторит судьбу папы. Вот только Юнги раз за разом вдребезги разбивал картину, которую в своей голове собрал старший Мин. Он прилежно учился, с отличием закончил школу и шокировал родителей, получив грант в колледже дипломатии. Брин мало того, что грант не получил, он даже минимальный проходной балл не набрал. Родители после этого еще больше обозлились на Юнги, и парню приходилось проводить все свободное время в своей комнате. Вниз он спускался только глубокой ночью за бутербродом. Те минуты, когда он все-таки сталкивался с родителями, отец продолжал обидно обзывать его шлюхой и даже придумал новую теорию, что сам бы Юнги экзамены не сдал. Открытые намеки отца на то, что Мин переспал чуть ли не со всеми представителями приемной комиссии вконец довели парня. В тот вечер он громко хлопнув дверью, ушел из дома. Правда, ночевать на скамейке в парке оказалось не совсем удобно, особенно, когда к нему стали цепляться пьяные альфы, так что под утро Мин вернулся домой и больше на слова отца не реагировал. Старался не реагировать. Юнги за все эти годы уже отрастил, казалось бы непробиваемую броню, на оскорбления членов семьи почти не реагировал, иногда, очень редкими вечерами, он просто закрывался в ванной и тихо плакал от несправедливости. Юнги знал, что его в семье никто не любит, и понимал, что отец притащил его только чтобы получить плюсик в раю.
