«Улыбка» – фантастическая повесть о романтически настроенных героях, мечтающих осваивать другие планеты, о бескомпромиссности молодости, о поиске своего предназначения.Хумов – выпускник специализированного колледжа, ведущего подготовку спасателей для работы на Марсе, едет в электричке за город для сдачи последнего экзамена. Случайная встреча с Ханой и ряд других непредвиденных обстоятельств ведут к провалу экзамена. Мечта полететь на Марс терпит фиаско. Мало того, Хумова начинают преследовать, так как он лучший сверхсекретный спасатель и его приказано доставить к высокому начальнику. Хана оказывает ему моральную поддержку, помогает скрываться. Между ними вспыхивает любовь.Невероятные приключения героев заставят читателя, не отрываясь, проследить отрезок их жизненного пути, описанный в повести.
Любовь сильнее смерти и страха смерти.
Только ею, только любовью держится и движется жизнь.
Вера в нашу свободу, есть только неведение причин, заставляющих нас действовать.
Хумов открыл глаза и привычно уставился в мутный круг окна, расположенный чуть левее от его изголовья, наглухо впаянный в бетонную коробку его обиталища.
Тяжёлые свинцово-серые огромные облака с тёмными рыхлыми подпалинами, медленно и неуклюже поворачиваясь, проплывали бесконечной утомляющей грядой, усыпляя своим однообразием, изредка приоткрывая пока ещё не определившуюся синеву предутреннего неба.
Ровно в 6.00, как положено по предписанию, он спустил правую ногу на холодный пластик и через секунду, отдав приказ телу, встал на обе ступни, почувствовав привычный холод под ними.
Матрас, слегка пискнув, поддался нажиму, рванулся и мягко прилип к стене, увеличив комнатку, напоминавшую каюту. Сходство это усиливалось от слабого освещения неоновой лампы, наглухо впаянной в низкий потолок и издающей зеленоватое свечение, повторяющееся в окантовке откидного столика и стула. Встроенный шкаф растянулся во всю длину неприхотливого жилища, в котором всё было подчинено продуктивному использованию минимального пространства, отвергающего малейшее излишество.
Потянувшись, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Хумов достал из шкафа униформу зелёного цвета с серовато-блеклыми разводами, между которыми проглядывали и другие оттенки в абстрактной комбинации рисунка, снабжённую многочисленными карманами на липучках, затем – ботинки на толстой подошве и чёрную шлемовидную шапочку.
Одевался он неторопливо, тщательно разглаживая на сильном тренированном теле складочки, ощупывая один за другим карманы, мысленно припоминая, что в них находится и всё ли на положенном месте, в необходимом количестве и в соответствии с инструкцией.
В группе над ним подсмеивались. Слишком он был щепетилен, до тошнотворной дотошности, в выполнении предписаний, нагружая себя множеством ненужных причиндалов, но Хумов не обращал на это внимания и был прав: взятые им запасливо вещи оказывались как нельзя более кстати и выручали товарищей в трудную минуту.
Сейчас ему оставалось наполнить плоский термос кипятком, и он будет готов.
Группа молодых специалистов заканчивала обучение в секретном центре, и ему предстояло пройти последний испытательный тренинг, получить зачёт и затем – назначение на службу.
«Тренинг этот не совсем обычный. Он может длиться для каждого по-разному: от одного часа до нескольких лет. Вы не сможете узнать, закончился ли он для вас, пока не получите назначение на место службы. Ведь вы готовитесь для работы не на земном объекте», – вспомнил он напутственные слова инструктора – невысокого, крепкого сложения мужчины с юркими глазками стального цвета и неизменной улыбкой на тонких губах, открывающих белоснежный ряд отлично сделанных зубов.
Хумов заполнил термос кипятком, аккуратно закрутил пробку и промокнул влагу бумажной салфеткой.
«Готовность номер один!» – мелькнула заученная дежурная фраза, и он улыбнулся для поднятия духа. Его облик сейчас мало чем отличался от облика сотоварищей по группе. Единственное, что его выделяло среди других, – это улыбка, делающая его лицо неотразимым и до крайности приятным, располагающим, внушающим безоговорочное доверие.
Хумов закрыл дверь, спрятал ключ в один из карманов довольно объёмного рюкзака и, миновав несколько лестничных пролётов – он не любил пользоваться лифтом, считая полезность сбегания по ступенькам одним из преимуществ оных, – вышел на улицу, вздохнув свежесть и относительную чистоту утреннего воздуха.
Через десять минут он уже спускался по подземному переходу к поезду. До блока питания ему нужно было проехать три остановки. Подошёл поезд, он вошёл в вагон и, не проходя вглубь, встал, широко расставив ноги. «Одна… Две…» – считал он привычно, не глазея на немногочисленных пассажиров, заранее зная их обычность во внешнем облике, разнящуюся разве что по цвету комбинезонов.
На третьей остановке он вышел и поднялся на лифте наверх. Тяжёлая свинцовость облаков несколько ослабила свою насыщенность и теперь, слегка поредев, пропускала слабые солнечные лучи.
Выдача питания осуществлялась за углом, в просторном, выполненном по последним архитектурным новшествам, сплошь из стекла здании. На его груди справа загорелся отличительный зелёный значок, дающий ему право беспрепятственного прохода. Двери перед ним раздвинулись. На раздаче очереди не было. Хумов сунул свой индикатор в прорезь и тут же получил в прозрачной вакуумной упаковке пачку спрессованных брикетов.
