Алексей подошел. В избе было темно, и он осветил угол фонарем. Рукомойник, действительно, был полон, с краями. По его поверхности бежала мелкая рябь. Дьяконов нахлобучил сверху крышку, и она задребезжала, позвякивая. Он поднес руку, чтобы поднять сосок, и крышка запрыгала, как на кипящей кастрюле.
— Откуда вода? — Алексей обернулся к Ходыреву.
— Из бочки.
— Ты что-нибудь понимаешь?
Скрипнула кровать. Ходырев поднялся и молча прошел к рукомойнику. Алексей видел, как он что-то снял с шеи. Вероятно, нательный крест и сунул под крышку. Дребезжание в ту же минуту прекратилось. Алексей попробовал воду — она бежала. Он сполоснул руки и остановился перед тлеющим огоньком сигареты над кроватью, повторил вопрос.
— Что это?
Ходырев пожал плечами.
— Говорят, дурное место, Волковка. — В его голосе прозвучала усмешка.
— Типичный полтергейст, — подал из угла бодрую реплику Дьяконов. — Я, правда, раньше с подобными делами, не сталкивался, но признаки те же самые, уверяю.
— Что такое полтергейст? — спросил Ходырев.
— Ну… аномальное явление, так сказать.
— Ненормальное, что ли?
— Ну, да. А в чем, собственно, дело?
— Дело, собственно, в том, что если ни черта не понял, надо так и сказать. А не квакать на ученом волапюке! — взорвался Алексей, испытывая необъяснимую досаду, и в то же время сознавая правоту Дьяконова, упоскольку словом «полтергейст» эксперт обозначил ряд однородных явлений, и только.
— Да что с тобой? — вскричал с обидой Дьяконов.
— Извини, Вадим Абрамыч… накатило, — Алексей тряхнул головой и ушел в другой угол.
Некоторое время держалась напряженная тишина. Неожиданно первым подал голос Ходырев.
— Уезжать надо.
— Почему?
— Перегрыземся здесь… до утра.
— Он прав, — буркнул Дьяконов.
Внутренне Алексей с ними согласился. В скором времени подойдет участковый Суслов, который отправился проводить понятых на попутный состав, тогда образуется еще одна зона конфликта. Но почти за полдня поисков они так и не установили место преступления, не нашли орудие убийства. Понятно, что потерпевший скончался не возле колодца, труп был перемещен. Откуда?.. Если смерть наступила от потери крови, значит, где-то она должна быть пролита, и в большом количестве. На открытой местности? И ее заполоскало дождем? А если в помещении? в этом случае следы кто-то уничтожил. Тщательно и умно уничтожил. Едва ли на такую кропотливую, тщательную работу способны «олигофрены», да еще после совершенного убийства. Хотя убийства, строго говоря, не произошло. Суходеев скорее всего был оставлен в беспомощном состоянии в безлюдной местности. Возможно, труп был обнаружен позднее… кем-то, кто не хотел связываться с милицией (с участковым Сусловым?), опасаясь подозрений в свой адрес. Поэтому этот кто-то спрятал труп, а следы уничтожил?
Алексей продолжал прокручивать в голове различные варианты, и все явственней проступала фигура Ходырева, хотя против него прямых улик пока не было. На многие вопросы даст ответ судмедэкспертиза, и, пожалуй, парню придется не просто. Все из-за мерзавца, который в течение года терроризировал его, как хотел. Теперь он, Алексей, занял место мерзавца и тоже пытается загнать его в угол, оставить семью без мужа и без отца. Чем он лучше того, кто настораживал вилы и набивал порохом печь? Ничем. Война закона против собственного народа продолжается…
— Хорошо, мы уедем, — согласился он. — Но Ходыреву я должен задать несколько предварительных вопросов. Для ясности.
— Мне уйти? — все еще обиженным тоном осведомился Дьяконов, и Алексей вновь почувствовал к нему необъяснимое раздражение.
— Вам задание, Вадим Абрамыч. Пока окончательно не стемнело. Обследуйте бочку под водостоком.
— С какой целью?
— В этой бочке утопили человека, Калетину. Мне кажется, тут есть определенная связь.
Дьяконов вышел. Алексей пересел ближе к Ходыреву, возле окна. Спросил:
— Что у вас за отношения с участковым?
— У меня никаких.
— А у него?
— Это пусть он скажет.
— И все же?
— Двоюродный брат по матери, — в голосе послышалась усмешка.
— Почему он не отреагировал на два заявления в милицию, тем более от брата?
— Некогда, говорит, пустяками заниматься.
«Что ж, для начала неплохо, — подумал Алексей. — Вину признавать не станет. И, кажется, не болван. Ладно, продолжим. Топить не буду, но не вздумай срезаться на пустяках. Помочь тогда не смогу.» Он про себя пожелал Ходыреву удачи.
— Когда последний раз вы были в Волковке?
— Вчера.
— Была причина?
— Хозяйство тут. Какая еще причина?
— А до вчерашнего дня… когда последний раз были?
— Перед праздниками. Седьмого, то ли восьмого. После дежурства.
— Две недели прошло, что же вы раньше не наведывались в хозяйство?
— Жена уговорила. Картошку садить приспичило, вот она и… Битый час препирались.
— Значит, она может подтвердить?
Ходырев промолчал, как бы не придавая такому пустяку значения.
— Вчера в какое время вы приехали в Волковку?
— Около десяти. Вроде.
— На чем?
— Обычно, попутным.
— А назад?
— Тоже.
— В каком часу?
— Ну… перед дождем, в три или в четыре.
— Машинист локомотива знакомый?
