Сообщение Менделеева об открытии им периодической таблицы химических элементов было вскоре опубликовано в газете «Русский вестник», но особого ажиотажа в обществе, впрочем, как и следовало ожидать, не вызвало. Самого Менделеева это ничуть не удивило, поскольку чего-то подобного он и ожидал. Тем не менее его самолюбие было ущемлено, особенно тем, как отнеслись к его «Таблице» коллеги во время доклада Меншуткина. Но при этом он разослал в главные европейские журналы свое сообщение по этому поводу и теперь ожидал реакции из-за рубежа. Он вполне осознавал, будет множество споров, сомнений, но рано или поздно его «Таблица» займет свое место в мировой науке.
Меж тем он все так же продолжал практически ежедневно оставаться после занятий в университетской лаборатории, где с помощью штатных лаборантов готовил опыты для будущих лекций, вел новые исследования и, если позволяло время, занимался самыми разнообразными исследованиями. В один из дней он в рабочем халате и сдвинутой набок шапочке с помощью двух лаборантов собирал установку по получению водорода для предстоящих занятий, когда в дверь кто-то осторожно постучал. Один из лаборантов пошел глянуть, кто бы это мог быть, и, вернувшись обратно, сообщил:
— Дмитрий Иванович, какой-то корреспондент из газеты к вам просится… Что ему сказать?
— Что за дичь?! — возмутился тот, не отрываясь от работы. — Гони в шею! Скажи, я занят и неизвестно когда освобожусь. Им только дай волю, так они и в спальню проберутся, лишь бы статейку свою накатать, — продолжал он ворчать себе под нос, соединяя необходимые для опыта приспособления специальными шлангами и закрепляя их металлическими хомутами.
Лаборант что-то ответил посетителю через полуоткрытую дверь и вернулся обратно помогать, к остальным. Но прошло примерно с полчаса, установка была уже собрана, и Менделеев решил пока покурить, хватился спичек и, нигде их не найдя, отправился в соседнюю комнату, где чуть не сшиб с ног невзрачного человечка с носом картошкой, веснушками на лице и большими голубыми глазами. Тот с ужасом глянул на грозного профессора и закрылся от него блокнотом. Менделеев легко отодвинул его, проговорив на ходу:
— Шмыгают здесь всякие под ногами… Кто велел пускать? Прикажу, чтоб уволили к чертовой матери, а то пораспустились совсем, никакого порядка… Работать не дают, хоть замок на дверь вешай…
Потом он нашел спички, закурил и уже более спокойно спросил:
— Кто таков? Лаборант, что ли, новый? Вроде бы у меня полный штат… Кто вас направил ко мне?
— Ваш декан, — все так же испуганно отвечал молодой человек.
— А как вы к нему попали?
— К нему меня отправили от вашего ректора…
— От ректора?! Вы знакомы с самим ректором? Ну, дела…
— К нему меня направил наш редактор…
— Что еще за редактор? У нас в штате нет никаких редакторов…
— Редактор нашей газеты господин Квасницкий Петр Львович…
— Да что вы говорите? И что он редактирует?
— Нашу газету…
— Какую, черт побери, газету?! Мы тут никаких газет не выпускаем и тем более не торгуем. Вы можете объяснить, как вы сюда попали, в конце-то концов, а то я сейчас велю своим лаборантам посадить вас в ванну с серной кислотой, и от вас останутся, как это в песенке? Да, рожки да ножки. А то и того не останется.
— Не надо, я все расскажу…
— Говорите, а то… Алексей! — крикнул он, открывая дверь в лабораторию. У тебя готова ванна с серной кислотой? Так хватит на еще одного субъекта?
Тот понял их дежурную шутку для посторонних насчет ванны, наполненной кислотой, и подыграл профессору:
— Даже на двоих, Дмитрий Иванович, с остатком войдет.
— Вот и хорошо. Ну, так как? Будете говорить?
— Не надо в ванну, — взмолился тот, — я все расскажу, без утайки. Только не садите меня в ванну с кислотой.
— Хорошо, пока не станем. Рассказывайте все. А если соврете, буду капать вам кислоту на язык!
— Мама! — взвыл тот. — Мне про вас рассказывали разные страшные истории, но никак не думал, что в них попаду. Отпустите меня…
— Нет уж, рассказывайте. — Менделеев навис над ним, словно Отелло над приговоренной к смерти Дездемоной.
— Наш редактор вызвал меня к себе и сказал, чтоб я написал к завтрашнему дню статью о вашем открытии…
— О каком таком открытии? Почему я о том ничего не ведаю ни сном ни духом? Впрочем, об этом потом. Что еще ваш вездесущий редактор велел вам сделать? Говорите, я жду! И побыстрей, я страшно занят.
— Все, больше ничего. Ах да, наш редактор написал ходатайство на имя вашего ректора и вручил мне…
— И куда вы отправились с этим ходатайством?
— К ректору, естественно…
— А вы грамотно выражаетесь и употребляете в своей никчемной речи довольно верные обороты. Продолжайте.
— У ректора ходатайство заверили и отправили меня к вашему декану.
— И что же декан? Кстати, как его зовут? Хочу проверить, что не врете. Отвечайте! Как зовут нашего декана?
— Я забыл… — промямлил молодой человек. — Но тут все написано…
— Где это написано?
— Вот, на ходатайстве. — И он протянул Менделееву фирменный лист со множеством подписей.
Менделеев взял его, бегло глянул, хмыкнул и сказал:
