- Я слышал только, что застрелили смотрителя туалетов, - ответил Витас Таураге. - То, что его фамилия Тетерин, я н, е знал. Сначала вообще в зале кричали, что в туалете кто-то застрелился.
- До приезда милиции кричали?
- Да, поднялся такой невообразимый шум… - Витас поднял глаза на Колосова и… смущенно усмехнулся.
- А, значит, все же отвлеклись от партии в покер, - заметил Колосов. - Слушайте, музыка эта ваша меня просто оглушила! Я выключу.
- Не любите Вагнера? - осведомился Витас.
- Не понимаю, что тут любить. Грохот один. Валгалла… Это рай, что ли?
- Рай. Точнее, небесная обитель мертвых.
- Дуба дашь в таком раю… Итак, вспомните поточнее, вы заходили в туалет в вестибюле в тот вечер?
- Нет, - ответил Витас Таураге. - И служителя этого не видел, даже не знаю, как он выглядел.
- Вы не путаете?
- Нет, уверяю вас.
- Ну, раз так, - протянул Никита разочарованно. - У меня все. А вот документики… документики я ваши пока у себя оставлю. Все, кроме прав. Когда придете по повестке на допрос к следователю прокуратуры, документы вам вернут.
- Извините, но вы не имеете права, - холодно сказал Витас. - Я не могу без документов. И потом, я - иностранный подданный.
- Но вы же правды говорить не желаете. - Колосов вздохнул. - А как еще мне вам жизнь отравить за это?
- Но как же я буду без документов?
- Перебьетесь, ну милиция заберет, ничего, потерпите. Правда, валютку вот в "Маке" менять трудно будет на фишки, там ведь в обменнике паспорт нужен. Или в казино другие правила?
- Вы превышаете свои служебные полномочия, я буду жаловаться.
Колосов демонстративно открыл дверь "девятки", давая понять, что эта неискренняя, полная недомолвок и уверток беседа окончена. Витас вышел.
- Комната в коммуналке ваша или приятельницы вашей? - спросил Никита. - Как фамилия приятельницы? Или мне самому подняться, документы еще раз проверить?
- Ее зовут Эгле Таураге. Это моя младшая сестра.
- Сестра? Надо же… А с кем это вы меня там в квартире перепутали, что сразу в лоб вмазать хотели?
Витас Таураге молчал, всем своим оскорбленным видом показывая, что это - чисто личный вопрос.
- На допросе в прокуратуре советую вспомнить все, как оно было на самом деле в тот вечер в казино, - сказал Колосов жестко. - Мне кажется, ни вам, ни вашей сестре неприятности с ОВИРом не нужны.
- Не пугайте меня, я ничего противозаконного не совершил. - Таураге жестом Остапа Бендера плотнее закутался в свой модный оранжево-европейский шарф. - А вы хоть и с пеленок в полиции, а даже с людьми как должно разговаривать не научились! А еще лезете расследовать убийства!
- А ты меня не учи. И запомни: я лжи даже свидетелям не прощаю.
На том и расстались. Колосов рванул машину с места, точно грозовой тучей окутанный грохочущей из радиоприемника вагнеровской "Валгаллой". Его душила досада и на эту симфонию, в которой он ни черта не понимал, и на этого прибалтийского хлыща, который мало того, что сразу полез на него с кулаками, но и вдобавок ко всему еще нагло врал прямо в глаза, отрицая самые очевидные вещи, и на этот кусачий как собака мороз, и на эту Мытную улицу, занесенную снегом.
А еще его не покидало чувство, что своей вспыльчивостью, своим гневом и этим своим поспешным бегством он совершает грубую ошибку. Однако тогда Никита еще точно не знал, в чем эта ошибка заключалась. В том ли, что он так и не сумел найти с этим Витасом Таураге общего языка, или же в том, что поторопился уехать и так и не поднялся снова в комнату за железной дверью узнать из первых рук у Эгле Таураге, за кого же это его принял, обознавшись, ее старший брат?
Витас Таураге уехал от Мытной улицы недалеко. Остановил машину на Садовом кольце при въезде в тоннель под Калужской площадью. Знал, что парковка в этом месте запрещена, но в этот поздний час милиция здесь вряд ли появится.
Музыку он включил в салоне сразу же, как пересел из чужой "девятки" в свой "Фольксваген". Вагнер вдохновлял и помогал думать. А подумать было над чем.
Первое, что пришло в голову Витасу Таураге после разговора с Колосовым: полиция везде одинакова. Видимо, все дело в том, что в самых разных странах бурным течением жизни в полицию прибивает совершенно особый сорт людей: физически крепких, скудоумных костоломов, которые изъясняются на суконном языке своих протоколов, пьют пиво и водку, гоняют как бешеные на дешевых автомобилях и обожают по самому пустяковому поводу демонстрировать окружающим свою власть.
Русские в этом отношении были не исключением. У Витаса Таураге в его пестрой биографии имелись факты для сравнения. Например, полиция Дуйсбурга - западногерманского города, где он провел несколько лет и откуда ему пришлось убраться по целому ряду причин, была еще круче. Как нелегального эмигранта Витаса там целый месяц продержали в тюрьме. Финская полиция была ленива, немногословна, но беспощадна: полицейские просто отобрали без лишних споров у Витаса с трудом выхлопотанную лицензию на торговлю подержанными машинами и выдворили из страны.
