- Ой, не знаю… если ты считаешь, что это поможет, - промямлила она, - если от этого действительно будет какая-то польза… Хотя, Никита, что я могу тебе о них сказать? Ну, пусть даже я с этими женщинами познакомлюсь, пусть мы парой-тройкой фраз перебросимся, но…
- Ну, если не будет ничего толкового - ладно. На нет и суда нет. Честно тебе говорю, Катя, один я вообще с ними не слажу. Это птички не моего полета, - он вздохнул. - Да и Сокольников дров наломает. Для тебя мир казино, как ты говоришь, - Луна, а для меня ваш, женский мир - альфа Центавра.
- Ты что, всерьез подозреваешь, что сноха Салютова - "крот"? - усмехнулась Катя.
- Не знаю. Нет, - Колосов покачал головой. - Видел я эту Марину Львовну только дважды, и то мельком. Что-то в ней есть необычное. Странное… Красива она, как фотомодель, однако… Что-то с ней не так. Правда, она мужа недавно потеряла, наверное, переживает…
- Это она брюнетка? - спросила Катя.
- Да. А блондинка Эгле Таураге. С ней вообще полный туман: кто, что в казино делает? Живет с Газаровым, тот ее женой называет. Выгораживает ее. Значит, беспокоится о ней. А Салютов… этот ее при всем честном народе, при Газарове-муже на руках носит.
- Но она тогда в шоке была от смерти брата. Ты же сам мне рассказывал, как все в казино произошло. Может быть, Салютов просто хотел ее успокоить?
- Нет, не то. Успокоить - да, но… Да ты их не видела - его и Газарова. Ревнует, что ли, старик ее к нему? В общем, странно все это и непонятно. Когда возле мужика под шестьдесят крутится нимфа, что в дочки ему годится, жди какого-нибудь подвоха.
- Ты думаешь, эта Эгле - любовница Салютова?
- Ну, а кем она там в казино еще может быть, если не работает там никем и босс казино ее… оказывает ей такие знаки внимания и участия? - хмуро усмехнулся Колосов. - Может, Газаров мне все наврал? Было что-то между ними, а теперь Эгле к богатому хрычу переметнулась. Тот на нее виды имеет, а Газаров ему мешает. Может, и братец Эгле Витас покойный оттого с Назаровым и не ладил, что хотел сестренку в салютовскую койку уложить и с этого кое-что иметь потом от него.
- Не говори пошлости! И потом… она ведь тоже красива?
- Недурна. Даже очень недурна.
- А может, Салютов в нее влюбился? - сказала Катя. - Он еще далеко не такой старик, как ты его тут описываешь. И вообще, любви все возрасты покорны. Ладно, что тут гадать. Давай вместе смотреть, как ты говоришь, этих загадочных женщин. Хотя не знаю, не знаю, Никита… В физиономисты-угадыватели, ясновидцы и психоаналитики я точно не гожусь.
- Ну, и чудненько. - Колосов легко поднялся со стула. - Значит, жди моего звонка. Думаю, завтра и начнем. Ты, пожалуйста, никуда не отлучайся и домой после работы не торопись. Если что-то у нас получится, это будет чистая импровизация.
Катя недоверчиво пожала плечами: она совершенно не представляла себе ни свою задачу в предстоящей операции, ни своей роли. Импровизация… Ну как, скажите, пожалуйста, можно разобраться в незнакомом человеке - тем более в молодой красивой женщине, кинув на нее лишь беглый взгляд?
Намек на чистую импровизацию не давал Кате покоя. Всю ночь она не сомкнула глаз, ворочаясь с боку на бок. И все думала, думала. Но нет, не темные тайны "Красного мака" волновали ее сердце, не загадочные убийства и даже не хитросплетения грядущей оперативной комбинации. Нет, вопрос, лишающий ее сна и покоя, был гораздо тоньше: если все окажется и правда импровизацией чистой воды, что в таком случае следует надеть?
Кравченко видел сорок седьмые сны, когда Катя (было ровно полпятого утра), вконец измученная думами и сомнениями, тихонько соскользнула с супружеского дивана, на цыпочках подкралась к шкафу, извлекла со дна его спортивную сумку и приступила в кромешной темноте к ревизии своего гардероба.
Идея, осенившая ее, была проста, как все гениальное: надо взять с собой побольше вещей, а там, исходя из ситуации, выбрать наиболее подходящее. Ведь костюмчик - это половина успеха оперативной работы! Сначала на дно сумки лег спортивный прикид (на случай, если импровизация с Таураге приключится где-нибудь за городом, на лоне природы). Затем Катя упаковала деловой костюм (для офиса), затем настала очередь вечерних туфель и платья, на домашнем жаргоне называемых "драгоценным В.А.": "не то чтобы супер, но все же - ах". Слегка задумалась Катя над батником и длинной юбкой - брать, не брать? И тут точно по волшебству в комнате вспыхнул свет: разбуженный Кравченко включил ночник.
- Так, - изрек он, - как прикажете понимать? Развод и девичья фамилия?
- Представляешь, что-то вдруг проснулась… не спится, и вспомнила, что гору вещей в чистку надо тащить, - Катя скоренько закрыла "молнию" на сумке, - и твои тоже вещи… А утром я бы точно впопыхах забыла, ворона. Ну, и решила встать и сразу собрать все. Я тебя разбудила, да? Бедненький. Ну прости. Спи, рано еще - жуть, я сейчас сама лягу.
Кравченко заворочался на диване. Откинул одеяло.
- Ну, что еще такое? - строго повысила голос Катя. - Что такой недовольный вид, а?
