– Хороший был пацан, – вздохнул Ерофеев, – умный, предприимчивый, а главное, о других пекся. Не побоялся все это в сети выложить. Наверняка ведь он и размножить пытался, но гады эти, из инфозащиты, всё постирали. Чудо еще, до страницы не добрались. Там у него, наверное, пароль стоял временный, на пять лет допустим, а теперь срок кончился. Похоже, светлая ему память.
– Почему? – возразил Сергей. – Чего ты так сразу? Может, его просто вылечили?
– Или он убежать успел.
– Да куда ты в тринадцать лет убежишь? На улице любой сразу цоп за руку: «Куда, мальчик? Почему без сопровождающего?» Другое дело – ты или я. Я вон даже специально бороду отпустил. С бородой уж точно никто вязаться не станет.
– Думаешь? – Ерофеев высунул голову из каморки, чтобы заценить собственное отражение в зеркале, висящем напротив, у двери выхода из корпуса.
– Сто пудов! Нас с тобой от взрослых не отличить. А тебе зачем? В бега, что ль, намылился? А как же наука, университет, прочие примочки? Ведь ты ж у нас гордость школы! Или случилось что?
– Случилось. – Ерофеев помолчал.
Раньше бы он рассказал все Ане. Но Ани не было, она была далеко. А Сережка был для него скорее приятель. Они вообще все в классе неплохо относились друг к другу, Дуся как-то умела это поддерживать. В других классах такого не было, насколько он знал.
– Случилось, – повторил он. – Но только и ты, Серег, никому.
– Могила! – Сергей рубанул по горлу рукой.
– И ты даже не знаешь, где она, в каком городе?
– Ну логично предположить, что это недалеко от мясокомбината, где шоферу письмо передали.
– Гуглить пробовал?
– Извини, но я не настолько крут. Медицинская инфа от меня за семью печатями.
– А в списках жителей ты смотрел? Наверняка ж они пациентов инвалидных домов регистрируют?
Они посмотрели – и да, мама зарегистрирована по адресу, где, судя по карте, инвалидный дом. По крайней мере, ничем другим это мрачное строение быть не могло.
– Ну вот, теперь ты все знаешь. Можешь съездить навестить маму. Подкараулишь ее на прогулке или через Женю эту как-то с ней свяжешься. Повидаешься – и назад. Никто даже не заподозрит.
– Но это же не меньше двух дней! Одна дорога туда и обратно сутки.
– И что? У нас же каникулы! Кому ты нужен, кто тебя в твоей норе искать будет? Окопался тут, как медведь в берлоге.
– А звери в живом уголке? Их же кормить надо, воду им каждый день менять.
– Да ну, навалишь им с вечера жратвы побольше, а воду они разок старую похлебают.
– А выйти как? Я смотрел – дыру-то нашу опять заделали. Я тут хотел за сигаретами смотаться и обломался.
– Тебе дать сигарет? А дырок я тебе хоть сто новых наверчу, мне это раз плюнуть. А хочешь, резачок тебе свой запасной отдам? А то там, где мать твою держат, тоже забор неслабый.
– Дай, если тебе не сложно. Серег, но сам-то ты как? На самом-то деле это ведь тебе, а не мне когти отсюда рвать надо. Пока твои анатомические новшества не засекли.
Сергей помрачнел.
– Сань, ну как я пойду? У меня ж семья. Малая вот-вот родится. А как Лерка здесь без меня?
– Серый, где у тебя голова?! Считаешь, тебе позволят вот так запросто крыльями над семьей махать? Да они как узнают – сразу скорый поезд ту-ту, привет, резервация!
– Да, но все-таки… Надо ж хоть попрощаться! Вот Лерка на той неделе приедет…
– Серый, у тебя нет недели. Уже завтра, может быть, поздно будет. Ты сам разве не чувствуешь, что кожа у тебя на спине вот-вот треснет?
– Чувствую, конечно, но как…
На Серегу было жалко смотреть. Ссутулился, отчего крылья под курткой сразу проступили гораздо резче.
Ерофеев выразительно пожал плечами.
– Окей. Дай мне хоть домой сбегать. Соберусь, оставлю Лерке записку. Но, Сань, по-твоему, мне есть куда бечь? Крылья ж не возраст, их ведь, как развернутся, от прохожих не скроешь.
– Сперва тебе главное – отсюда уйти. Потом… потом я бы на твоем месте пробирался к Непреодолимым Горам. Куда-нибудь поближе к границе. Пара-тройка дней у тебя еще есть. На самолете долетишь до ближайшего к горам города и оттуда пойдешь пешком. А там… Как крылья-то развернутся, глядишь, и через горы, за границу, сможешь перелететь.
– Да что я там буду делать, в чужой стране и без языка?!
– А здесь что ты будешь делать?
Сперва идти в гору казалось проще простого. Тут дорожка, там тропка, на худой конец, какой-нибудь выступ, зацепившись за который руками и подтянувшись вверх, можно добраться до следующего выступа или даже небольшой площадки, где удастся отдохнуть и откуда опять вверх потянется какая-то тропка. Не может же вообще не быть тропок! Пусть не сразу, но тропка всегда рано или поздно отыщется.
Если подходящих выступов не было, Сергей вырубал их сам.
Главное, не смотреть вниз. А то голова может закружиться.
Он упрямо лез вверх уже третий день. И хотя он запретил себе смотреть вниз, голова у него кружилась все чаще. От усталости, от разреженного воздуха. Не говоря уж о том, что Сергей давно уже по-человечески не ел.
