Изучая манускрипты Леонардо, библиотекарь Олъ-трокки делал выписки из записок Леонардо, желая написать его биографию. До этого жизнеописание Леонардо да Винчи было общеизвестно лишь по труду Джорджа Вазари2. Олътрокки сделал выписки, но опубликовать биографию Леонардо так и не успел. Зато его трудами успешно воспользовался Карло Аморетти. Впервые в хронологическом порядке (насколько это возможно из-за половины утерянных бумаг) была изложена жизнь Леонардо. Биография, составленная из случайно сохранившихся записок Леонардо, считается и по сей день самым правдоподобным жизнеописанием художника. Но, думаю, Вы согласитесь, что в ней слишком много загадочного и непонятного. И неудивительно, биография написана почти через двести восемьдесят лет после смерти Леонардо! К тому же Аморетти использовал не оригиналы манускриптов, а всего лишь выписки из них, сделанные другим лицом, что придаёт ей привкус домысла и вызывает недоверие. Не буду более испытывать Ваше терпение и приступаю к самой сути своего послания.
По воле Господа или провидения, как бы, наверное, сказал Ваш предок Франческо Мелъци, два года назад в мои руки попала рукопись. Нет, нет, не Леонардо да Винчи, но про Леонардо, написанная очевидцем его жизни и очень близким ему человеком (ну а насколько близким, Вы поймёте, когда ознакомитесь с самой рукописью) – его первым биографом и учеником Франческо Мельци.
Он всё-таки сделал это!
Упрёки учёных мужей в том, что, обладая сокровищем, он не смог передать его в достойные руки, а за пятьдесят лет составил из записей учителя только «Трактат о живописи», смягчатся после обнародования рукописи, обнаруженной в недрах Амброзианской библиотеки и скрытой Ольтрокки в своих архивах. Уточняю: рукопись не была опубликована до настоящего времени! Остаётся только догадываться, как попала она в подвалы Амброзиана. Вместе с манускриптами Леонардо, подаренными графом Арконати? Или из монастырской библиотеки барнабитов3, куда поступил послушником Амброджио Маццента в 1590 году и по своему недомыслию не смог оценить рукопись по достоинству? Вполне возможно, гоняясь за листками, испещрённых в своеобразной манере Леонардо, никто не удосужился обратить внимание на стопку листов, заполненных аккуратным круглым почерком, характеризующим, как известно, людей спокойных и флегматичных, каким и был Франческо Мельци.
