Очнувшись на больничной койке, понятия не имела, кто я и как здесь оказалась. Дежурившая в палате медсестра просветила: я - Одинцова Вероника и мне двадцать четыре года. Кроме этого, девушка сообщила, что в частную клинику из бюджетной меня перевёл некий Койдан Ярослав. Он и лечение оплатил, и, пока я была без сознания, навещал. Вскоре объявился и сам благодетель с заявлением, что он мой жених. Обрадовалась. Ещё бы, мужчина молод, красив и успешен. Восторгалась я Ярославом ровно до тех пор, пока не заметила на себе его полный ненависти взгляд в отражении зеркала. Казалась, мужчина еле сдерживается, чтобы шею мне не свернуть.
Файл создан в Книжной берлоге Медведя.
Ярослав
Сам над собой усмехнулся. Шагаю уже по проторённой дорожке. И какого чёрта я снова без повода заявился в больницу. Как девчонка очнется, мне тут же сообщат. Нет, опять иду к ней. Зачем? Кто бы знал…
— Добрый день, Ярослав Павлович, — задолго до того, как поравнялся со стойкой дежурной медсестры, девушка, что сидела за ней, изображая величайшую радость, меня поприветствовала.
Дожил! Местный персонал мало того, что в лицо узнаёт, так и имя с отчеством выучил.
— Добрый. Как Ника, есть изменения? — проходя мимо, бросил я.
— Нет, — с грустью вздохнула барышня, словно она лично виновата в отсутствии прогресса, и кинулась вдогонку отчитываться. — Но состояние стабильное, мы делаем всё…
— Спасибо, — развернулся к медсестре и, прочитав её имя на бейдже, пояснил: — Остальное, Алёна, я уточню у главного врача.
— Да, конечно, тогда предупрежу Германа Александровича, что скоро к нему заглянете, — услужливо пропела девушка. Она бы и дальше щебетала соловьём, но я зашёл в палату и захлопнул перед её «длинным» носом дверь.
Приставленная к Веронике сиделка от звука моего голоса вздрогнула на стуле и резко проснулась.
Тщетно подавляя вырывающийся зевок, женщина поздоровалась, прилагая усилия, неповоротливо встала и вышла. Тучная сиделка - единственный человек в этой клинике, который передо мной не заискивал, не улыбался во весь рот фальшивой улыбкой, а главное - она всегда без напоминания при моём появлении испарялась.
— Ну что, моя хорошая, всё спим, — шепнул я, присев на край кровати и низко склонившись над Вероникой. — Я терпеливый, рано или поздно проснёшься. Доктор обещал. Тогда и поговорим, — провел большим пальцем по бледным приоткрытым губам девушки и надавил. — И от того, как чётко и резво ответишь мне, где украденная флешка с информацией и кто тебя нанял, будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Хотя особо на счастливый конец не рассчитывай. Надолго запомнишь урок. Гарантирую.
От дыхания грудь Ники планомерно вздымалась и опускалась, ресницы иногда чуть подрагивали, выглядела она спокойно и умиротворённо, и, что самое удивительное, несмотря на гематомы на лице, ссадины и забинтованную голову, необычайно привлекательно. Этакая нежная, беззащитная Спящая красавица, Белоснежка, мать её. Но я-то теперь точно знаю, что оболочка не соответствует содержанию. Сотри внешний лоск и внутри наткнёшься на гниль.
Выслушал долгую нудную речь доктора, которая сводилась к одному выводу — врачи не боги, а всё-таки люди, и ехал уже обратно в офис, когда на мобильном высветился входящий звонок.
— Ярослав Павлович, замечательные новости, Вероника пришла в себя, — с гордостью оповестил главврач. — Практически все физические показатели в норме, насколько это, конечно, возможно после такой аварии. Вы можете вернуться и лично в этом убедиться.
— Одну минуту, — попросил я и велел водителю разворачиваться.
— К сожалению, есть один нюанс, — продолжил Герман Александрович, когда я возобновил с ним разговор. — Черепно-мозговая травма не прошла бесследно, моя подопечная абсолютно ничего не помнит.
— Вот как! — воскликнул я и злобно засмеялся. — Какой неожиданный поворот.
— Согласен, амнезия - не частое явление, особенно если учитывать возраст и отменное здоровье пациентки, но всё же в практике случается. Думаю, амнезия временная и память вскоре восстановится.
Наивный. Мерзавка взялась врать, теперь ни за что не отступит.
— Скажите, Герман Александрович, а у вас нет подозрений, что Вероника амнезию симулирует, — поинтересовался я, и врач в замешательстве закряхтел.
— Я такой вариант не рассматривал. Зачем ей это?!
— Мы опустим «зачем», «почему», «для чего». Я задаю вопросы, вы отвечаете.
Растерянность доктора можно понять, он ни сном ни духом об истинном положении дел. Глава клиники, как и сотрудники, свято уверовал, что Ника мне дорога, а я не стал разубеждать.
— Так сразу и не скажешь, без должного осмотра, тестов… да и после них не возьмусь дать сто процентную гарантию. Человеческий мозг - самая неизученная область медицины.
— Хорошо, я вас услышал. Работайте, проводите процедуры, какие посчитаете нужным, но не раньше, чем я поговорю с Вероникой, — подвёл итог и отключился.
Ника - та ещё штучка. После аварии, с серьёзной травмой, дезориентированная, но мигом сообразила, из клиники ей не выбраться, наша встреча неизбежна, хочешь не хочешь, а за кражу информации придется отвечать. Выдумала несуществующий недуг, не помнит она ничего. За идиота держит? Номер не пройдёт, не куплюсь.
Вероника
Как не лягу — всё неудобно: голова трещит, тело ломит, каждое движение отражается дикой болью.
— Ну вот, — медсестра подсоединила капельницу к катетеру. — Обезболивающее подействует, и вам полегчает. Ярослав Павлович вас проведает, и дозу удвоим.
— А сейчас увеличить нельзя? По мне как стадо слонов пробежало, — корчась от мучений, простонала я.
