Никакого суда ожидать не приходится. Генри Киссинджер живет своей жизнью, он уважаемый человек, бывший государственный деятель, и к его советам многие прислушиваются.
Лон Нол сперва сидит молча, потом вяло протестует. Без американских солдат Камбоджа не сможет противостоять вьетнамским коммунистам и красным кхмерам. Ведь после американского вторжения они отошли от вьетнамской границы и расползлись по всей стране.
Александр Хейг молчит, Лон Нол встает и подходит к окну.
Александр Хейг. Господин премьер-министр, президент Никсон — ваш друг. Он сделает все, чтобы помочь вам.
Переводчик
В третьем номере журнала
Я не видел никаких массовых убийств в Демократической Кампучии в 1978 году. По сути своей, это ничего не значит. Зато я могу рассказать о том, что видел. Соединенные Штаты оставили страну в руинах. Они опустошили все склады. Они готовили голодную катастрофу, которая вынудила бы партизан сдаться, как только бы они поняли, что заняли столицу, набитую беженцами, но без запасов продовольствия. Партизаны же провели невероятно затратную и тяжелую эвакуацию и смогли избежать этой голодной катастрофы. Рис не растет на асфальте. Об этом многие во всеуслышание кричали на Западе. Для Кампучии это была столь же героическая победа, как для Советского Союза — отстоять Ленинград у немецких оккупантов. И досталась она почти такой же высокой ценой. Первый год после победы был, наверное, таким же страшным, как девятьсот дней ленинградской блокады! Но уже когда мы были там, производство риса — что я также слышал в Пекине от Кая Бьорка [посла Швеции в Китае] — значительно увеличилось. Самый страшный голод был позади. И теперь, спустя три года после эвакуации 1975-го, я видел, что люди планомерно возвращаются обратно. Они преодолели катастрофу, и начало было многообещающим. Штатам не удалось раздавить Кампучию тотальным голодом.
Его кожа похожа на оплавленную пластмассу. Он без одежды, тело во многих местах угольно-черное. Некоторые участки кожи оранжево-розовые, некоторые почти желтые.
Огромное дерево раскинуло над нами свои ветви. Человек, только что совершивший самосожжение, лежит на тротуаре в позе эмбриона. Люди, собравшиеся вокруг, держатся на почтительном расстоянии.
Черный, оранжевый, серый, желтый. Одна рука медленно и непроизвольно шевелится.
Он пытается сесть, вернуться в позу лотоса. Молодую женщину рядом со мной рвет. Человек поворачивается, и я вижу его лицо в профиль. Оно совершенно черное. Носа нет, изо рта течет кровь. На черном как сажа подбородке она кажется нереально красной.
