Все выглядело примерно так же 12 августа 1978 года, когда китайский «Боинг-747» после пятичасового перелета готовился к посадке в Пномпене. Разве что воды было поменьше. В салоне сидели члены шведской делегации и одетые по-курортному танцоры из Румынии. Облака расступились, и трое из четырех шведов впервые увидели страну, которой посвятили последние несколько лет своей жизни.
Рисовые поля, солнце и бурая вода. В своем путевом дневнике Хедда Экервальд пишет, что на глаза у нее навернулись слезы, потому что вся поверхность была испещрена взрывными воронками.
Передо мной в белом свете проектора мелькают микрофильмированные страницы газет. Проекторы стоят рядами. Зал Королевской библиотеки в Стокгольме слабо освещен. Многие проекторы включены, и время от времени, когда исследователи прокручивают пленку вперед или назад, раздается легкое жужжание. Они сидят, склонившись над своими белыми квадратиками света, вмещающими давно забытые новости и никому не известные фотографии.
15 апреля 1975 года. Листаю дальше. 16 апреля 1975-го. Дальше. Фотографии, анонсы, Ральф Эдстрём разбил губу, Улоф Пальме назвал коммунистический режим в Чехословакии «креатурой диктатуры».
17 апреля 1975 года. Первые страницы
Более подробный отчет о событиях продолжается на внутренних страницах изданий.
Утренние газеты не успели опубликовать эту новость в тот же день. Они развернуто сообщают о ней днем позже.
Вождями революции называют принца Сианука и Кхиеу Самфана. Кхиеу Самфан — вот еще один интеллектуал и прекраснолицый революционер. Эдакий камбоджийский Че Гевара. И похожий, и непохожий на западных приверженцев левых идей. Человек, живущий по принципам, которые проповедует. На фотографиях он улыбается в объектив, за его спиной — джунгли, почти десять лет служившие ему домом и партизанской базой.
Но настоящего предводителя нигде не видно. В списках главных революционеров нет его имени. Пол Пот, неизвестный вне узкого круга соратников, пока что держится в тени.
В последующие дни отчеты становятся все более скудными. Демократическая Кампучия закрыта. Все коммуникации перерезаны. По слухам, города зачищают от жителей, что представители нового режима, однако, отрицают. Газетные комментаторы сбиты с толку. Как это понимать? Аналитики не торопятся с выводами. Но ведь в регионе творится столько всего другого. Война во Вьетнаме подходит к самой последней стадии, заполняя все полосы газет. А еще через несколько дней РАФ[2] захватит посольство ФРГ в Стокгольме. Всемирная революция разворачивается прямо в «народном доме», в самый разгар шведской весны.
Я поворачиваю ручки проектора. Страницы быстрее ползут перед моими глазами. Это совсем другое время. Какой переворот в стране третьего мира сегодня попал бы на билборды и первые полосы? Какая война без прямого участия США или ЕС стала бы сегодня главной новостью в вечерней прессе?
Газеты должны приносить прибыль, это было так же верно тогда, как и сейчас. Они пишут то, что можно продать, то, о чем хочет прочесть большинство.
Говорят, что тогдашний интерес к маленьким бедным странам далеко за горизонтом коренился в эгоизме. В 1975-м шла «холодная война». Каждый крошечный локальный конфликт при участии сверхдержав мог перерасти в глобальную ядерную войну. Поэтому было важно следить за развитием ситуации в Анголе, Камбодже и на Кубе.
А может, просто тогда люди больше думали о других, даже если эти другие жили далеко за пределами западного мира.
Как бы то ни было, размер газетных заголовков немного характеризует Общество шведско-кампучийской дружбы. Несмотря на то, что это общество было всего лишь небольшим отростком, отпочковавшимся от так называемых групп НФОЮВ, шведского движения за освобождение Южного Вьетнама[3], о конфликте в Камбодже тогда знали многие. О нем говорили. Было очевидно, что поездка туда делегации во главе с такой известной личностью, как Ян Мюрдаль, не останется без внимания.
Путешествие в страну, которая захлопнулась для окружающего мира, как раковина. Империя грез. Бойня.
Свен-Оскар Рум
Для шведского наблюдателя это было потрясающее зрелище. Лично я никогда не видел ничего подобного. Я испытал радость, облегчение. От счастья я не мог сдержать слез.
Это последняя телеграмма, посланная из Пномпеня, после этого все телефоны, радиопередатчики и телетайпы замолчали.
МЕНЬШИНСТВО ДОЛЖНО УСТУПИТЬ БОЛЬШИНСТВУ!
