На стене висит неожиданное для ресторана украшение: сиденье для унитаза в рамке. Рядом — подпись. Это трофей из последнего жилища Пот Пота — проще говоря, стульчак Пол Пота.
На самом деле ничего странного тут нет. Камбоджа пытается зарабатывать на всем, что может привлечь туристов.
Я выпиваю свой лаймовый сок и, обойдя квартал, захожу в одно из многочисленных интернет-кафе. Скорость соединения отличная.
Я пишу Яну Мюрдалю.
Я пишу, что у меня еще остались вопросы, хотя я прочел все из его работ, которые мне удалось найти. Что я хотел бы встретиться с ним и поговорить о его поездках в Демократическую Кампучию.
Но я не получаю ответа.
В пятницу 15 сентября 1978 года
Как-то вечером мы сидим на веранде гостевого дома в Кампонгтхоме. Мы слушаем радио. Проработав целый день в поле, крестьяне со своими буйволами только что разошлись по домам. Дети плещутся в пруду, у домов сидят и беседуют пожилые женщины. Все мирно, но через эфир к нам подбирается окружающий мир. На «Голосе Америки» [сенатор] Макговерн требует международного военного участия, чтобы спасти многострадальный кампучийский народ от кровавого режима. На другой частоте Московское радио на английском языке сообщает о восстаниях во многих районах Кампучии.
Я удивленно оглядываюсь по сторонам. Неужели они говорят об этой стране?
Израэль Янг, которого все зовут Иззи, исчезает в подвале. Я остаюсь сидеть в его небольшом офисе на Сёдермальме в Стокгольме. Угловое здание, большие окна на две стороны. Мимо по тротуару проходят люди.
Иззи Янг известен тем, что в 1961 году устроил первый серьезный концерт Боба Дилана, положивший начало карьере музыканта. Вот уже больше тридцати лет Иззи Янг живет в Швеции и считается центральной фигурой в шведском фолке. Дверь в его простенькую контору всегда открыта, и многие останавливаются поболтать. Все это совсем не похоже на Швецию, скорее на Нью-Йорк. По крайней мере, на Нью-Йорк глазами Вуди Аллена.
Иззи Янг поднимается по крутой лестнице с пыльными пакетами и папками в руках. Это часть того, что осталось от вверенного ему архива Общества шведско-кампучийской дружбы. Остальное он передал в Лундский университет. Несколько лет Иззи Янг был членом правления Общества.
В США интерес к камбоджийской революции возник после американских бомбардировок Камбоджи. Тогда Иззи Янг связался с Хуот Самбатом и Хинг Сокхомом, представителями правительства в изгнании принца Сианука.
Копаясь в пакетах, он бормочет на смеси английского и шведского. У меня перед глазами мелькают протоколы, дневники, фотографии. Я не осмеливаюсь спросить, что он ищет. Если он вообще что-то ищет.
В старой коробке он находит стопку фотокопий, переплетенных в небольшую книгу. Я узнаю форзац. Это копии «признаний» из
— Он был моим лучшим другом, — говорит Иззи Янг и протягивает мне книгу.
Я читаю заглавие на обложке. «
— Он был моим лучшим другом, и я уговорил его вернуться в Кампучию после революции.
Он печально смотрит на меня.
— Я его уговорил.
Потом, в другом документе, я нахожу запрос Иззи Янга, переданный шведской делегации перед ее отъездом. Он просит их разыскать Хинг Сокхома, от которого не было вестей с тех пор, как он в 1976 году вернулся в Демократическую Кампучию.
Хедда Экервальд пишет в своем путевом дневнике:
