Спокойно и без неожиданностей они прошли десять домовладений, не встретив ни одного зомби. Пару раз замечали их бредущими по улице, но притаившись за забором, оставались не замеченными. Еще в двух дворах находили остатки пиршества, в виде обглоданных до костей тел, разорванной и окровавленной одежды.
Продвигались по выработанной схеме. Вначале, из-за очередного забора осматривали двор и сад, за тем, окна дома, если они были видны, выбирали и оговаривали маршрут перебежек с местами возможных остановок в укрытиях. За тем, Олег делал первую перебежку и замерев на месте, осматривался. Если ничего подозрительного не замечал, давал знак, и перебежку совершала Оксана.
В заборах между домовладениями, как правило, находились калитки, но если таковых не было, то Олег находил что-либо подходящее, что б сделать подставку и перелезать без лишнего шума.
— Давай немного передохнем, а то голова раскалывается, — попросила Оксана.
Они присели среди кустов смородины во дворе крупного дома, обшитого серым сайдингом. Судя по наличию свежих обрезков строительных материалов, хозяева только закончили наружный ремонт.
— Хорошо, Бельчонок. Я посмотрю, может смогу как-то в дом попасть, — и Олег, приложив палец к губам, напоминая подруге о соблюдении тишины, скрылся за углом.
В такие минуты, которые были бесконечно длинными, девушке казалось, что вокруг масса опасностей, и какая-то тварь именно в этот момент выскочит на нее. Она, проживая долгое время сама, привыкла к тишине. Ее напрягали и раздражали ночные звуки. А от резких и неожиданных, особенно, если была чем-то занята и задумывалась, она подпрыгивала и вскрикивала, что в сложившейся обстановке было совершенно недопустимо.
Эти бесконечные две минуты, пока Олега не было, Оксана крутила головой в поисках возможной опасности.
— Я тут, — зная пугливость девушки, из-за угла, еще не выглядывая, шепотом оповестил Олег. — Пошли, там дверь открыта.
Он взял ее за руку и потянул за собой. Войдя в прихожую, Олег закрыл входную дверь на засов.
— Постой тут, я только первую комнату осмотрел, пойду остальные гляну.
Убедившись, что обратившихся в чудищ хозяев в доме нет, они перешли в зал.
— Телевизор, пожалуй, смотреть не будем. Все равно там новости только о чудищах. Мы их и тут насмотрелись, — желая как-то расслабить Оксану, попробовал пошутить Олег. Он достал бутылку с водой и сделал несколько глотков.
Оксана полезла в рюкзак в поисках таблеток от головной боли.
— Солнышко, и мне дай таблетку. Что-то боли, то стихнут, то усиливаются.
Девушка, впервые за несколько часов улыбнулась: — Вот это заявка! Ты ж принципиальный противник химии. Видно, сильно придавило?!
Она бросила ему пластинку с таблетками.
— Из таблеток я уважаю только активированный уголь. Они единственные, на мой взгляд, кто соблюдает главный принцип медицины: «не навреди». А сколько человеческих жизней они вернули к той самой жизни, спасая организмы после перебора алкоголя?! Миллионы! У меня, в столе на работе, всегда пара пластин лежит.
Продолжая свой монолог, он проглотил сразу две пилюли, что сразу отметила Оксана: — Сильно болит?
— Угу. Пульсирующая боль в висках. И пью я эту химическую гадость, что бы боль не мешала концентрироваться. Все равно противник таблеток.
— А лоперамид? Кто его коллегам давал из своих запасов?
— Да, было, не спорю. Не все лечит активированный уголь и зеленка. От слабости живота никто не застрахован. Вот и хранил на всякий случай. А случаи бывают всякие. Хотя, если впихнуть в тело побольше уголька, понос тоже пройдет. Но проверять это на себе не очень то и хотелось.
— Будь моя воля, я бы памятник активированному углю поставил. Представь только, на черном постаменте установлена черная — пречерная шайба и золотая надпись: «Доброму и дешёвому — от благодарных неисчислимых спасенных».
Скрип из соседней комнаты, похожий на звук от двери старого шкафа, заставил Оксану вздрогнуть, но возможный вскрик она сдержала, зажав рот ладонью.
Взяв на изготовку свой арматурный прут, Олег подошел к двери спальни и заглянул в нее. — Выходи, — придав голосу добродушную интонацию, но никого не видя, сказал он. — Выходи, выходи. Мы тебя слышали.
Из-за двери шкафа раздался приглушенный, детский голос: — А вы меня кушать не будете?
Подошедшая Оксана открыла дверцу платяного шкафа и, присев на корточки, отбросила в сторону зеленое покрывало, под которым находился парнишка, лет двенадцати, с взлохмаченными волосами и испуганным взглядом.
— Не будем, — она провела ладонью по волосам мальчика.
— Конечно не будем. Мы ж пока что сытые, — присев рядом с подругой, сказал Олег.
— Прекрати свой черный юмор! Видишь, что мальчик, запуганный совсем, — Оксана локтем толкнула Олега в бок. — Тебя как зовут?
— Кирилл.
— Ты тут живешь?
— Да, это дом моих дедушки и бабушки. Я у них на каникулах. Они утром на рынок ушли вдвоем, а я спал. Проснулся, а электричества нет. Я хотел у соседей спросить, что случилось, а когда к ним зашел во двор, они Надьку ели. Всей семьей.
Пацан разревелся, пряча лицо в край покрывала.
