— Высочайшая организация мероприятия. Стянуть незамеченными, в плотно контролируемую нами зону, достаточно большое количество людей, оружия и техники, а после нападения все это скрыть. Это раз. Бесплатно только мыши размножаются. А нападавшие ни каких материальных благ на нас тут не поимели. Значит были уверенны, что эта работа будет хорошо оплачена. Это два. И три. На их ракеты не отреагировали наши активные системы защиты самолетов.
— О том, что планируется выезд в этот кластер, знало очень ограниченное число сотрудников.
— И, я так понимаю, еще меньше из них знает о наличии, и тем более, принципах работы, активной системы авиации, — Полковник тревожно взглянул на Генерала.
Разведчик сделал жест пальцами, показывая, что это количество очень незначительное.
— Ребята, — Генерал встал с кресла. — Алексей, Андрей, вы единственные, кому я полностью доверяю. Мы с детства вместе. Этот Проект — наше детище. С этой минуты веры нет никому, кроме нас троих. Пока не найдем «крысу».
— И после этого тоже не будет, — вставил разведчик.
— А у меня и не было никогда, — сказал Генерал. — Наука на будущее, ибо расслабился. Ройте, ребята, землю, но до сути надо докопаться. Я беру на себя решение вопросов по восполнению потерь в технике и персонале. А вы…
— А мы, Антон, получаем зарплату не за то, что просто озвучиваем руководству имеющиеся проблемы, но и представляем варианты их решения, — улыбнувшись и вставая, прервал шефа Полковник. — Шашлык, я так понял, отменяется?
— Хрен тебе! Завтра в 16.00 у меня. И будем до утра чревоугодничать и злоупотреблять. Андрюхе пару кусочков по зажаристей передадим в одноразовой тарелке. А сейчас — работаем, парни.
Глава 40. Кречетов и Мелов.
14.20
Так, обследуя двор за двором, они продвигались к двухэтажному особняку. Не находили они и транспортных средств, кроме, разве что, велосипедов, которые игнорировали, предпочитая железных коней с двигателем внутреннего сгорания.
Не встречали они и переродившихся тварей. Только, практически повсеместно, остатки их пиршеств: кости, кости, кости. Они были по всюду, обглоданные почти полностью, белели и на садовых дорожках, выглядывали из зарослей малины, валялись на порогах домов. И вонь, которая гнилостными разложениями заполнила все окружающее пространство. Армады мух, устроившие пиршество на мельчайших остатках плоти, недовольными роями поднимались в воздух, при каждом шаге.
— Смотрю я за тобой, мент, и замечаю, как ты передвигаешься. Раньше такого не видел. У тебя или какая-то врождённая чуйка на опасность, или ты какие-то специальные ментовские курсы проходил. Я ни разу не заметил, чтобы ты из-за укрытия просто так вышел. Такое чувство, что будь у тебя глаза устроены как у рака, ты б вначале их за угол посылал, глянуть что и как там.
— Да какие, на фиг, курсы, — смутившись от такой похвалы, ответил Мелов. — У меня в училище, еще на первом курсе, преподаватель тактики часто говорил, что для смелых милиционеров пора строить отдельный крематорий. Вот это я себе за правило взял.
— Ага, ты, когда в дом к Сапрыкину приперся, тоже о крематории думал? — подмигнув, спросил Кречет.
— Хочешь, верь, хочешь нет, но думал, — засмеявшись ответил Мелов. — В детстве еще, как-то с одним дедом-фронтовиком общался, вернее, слушал его рассказы в компании таких же пацанов. И очень запомнилось, как он рассказывал об уличных боях в Сталинграде. Он туда попал, когда за нашими только узкая полоса берега в городе оставалась. Переправили ночью через Волгу две их роты, и, с ходу, заткнули очередную «дыру» в обороне. К утру у него во взводе три человека осталось. Он так и говорил, что тех, кто в первые часы в этой мясорубке выжил, потом очень трудно убить было. Ему сослуживцы тогда прозвище придумали — Котяра. А все потому, что он как обычный дворовый кот передвигался. Сам же, наверняка, обращал внимание, как они ходят. Припадут к земле, ушами просканируют округу, потом глазами осмотрят все и только потом передвигаются. Ну, домашних баловней и неженок это не касается, конечно, а дворовых подстерегает масса опасностей, начиная от псов и людей, кончая котами-соперниками. Поэтому, кот сначала маршрут досконально изучит, оценит степень риска и опасность объектов на нем, а за тем уже начинает передвигаться. Отдельная тема, выход из-за угла или другой преграды. Сначала уши вперед, за ними уже глаза, за глазами часть головы и уже потом, плавно «перетекающее» тело. При чем, не всегда кот смотрит за угол с высоты своего роста. Он может и ближе к земле приклонить при этом голову. Если его даже специально там ждут, у противника какое-то мгновение уйдет на то, чтобы перевести глаза ниже точки наблюдения, прежде, чем он начнет действовать. Этого мгновения может хватить, чтобы самому мозгу среагировать на опасность и, уже на рефлексах, дать телу команду, просто отпрянуть назад за преграду или бежать со всех ног. А замечал, как коты реагируют на чьи-то неожиданные для них действия?
— Убегают!
