Аксакал долго хохотал вместе с нами. Потом вдруг стал серьезным и ушел, просто побежал к своей юрте... Явился он минут через 20 и, хитро поблескивая своими узкими глазками, сказал:
– Такой несчастье, каров ногу сломал, резать будем, – режь аркан!
Смех смехом, а полтеленка... Свежее, зажаренное на костре мясо... Завернутое в крапиву и взятое с собой на гору... Оно очень сильно способствует повышению спортивных результатов горовосходителей! И укреплению дружбы между народами!
ЖИВЁШЬ – НЕ ЗНАЕШЬ
Незаметно подобралась осень, и пришло время нам возвращаться «в суету городов и потоки машин»...
Осень приходит в долины из высокогорья. В эти дни сердца альпинистов наполняются разными чувствами. «Конец сезона» – магические, ключевые слова, именно так хотел назвать свой фильм кинорежиссер и инструктор альпинизма Вадим Михайлов, но потом название изменилось, и лента увидела свет под наименованием: «Пока стоят горы»...
Я в этом фильме снимался дублером одного из главных действующих лиц. И даже потом по этому поводу стихи написал. Было такое дело. Но, говорят, что стихи сейчас народ не хочет читать. Так что с этим я подожду... Будет день, будет пища, и вернется интерес и к поэзии. Я в это твёрдо верю!
В ту осень мы с базы в верховьях Аламетдина уходили последними. Уходили с чувством затаенной грусти. Уходили – прощаясь. Как знали, что уже, наверное, никогда не придем сюда...
Тропа вниз вилась вдоль реки, мы шли, не торопясь, и остановились примерно на середине пути у горячих серных источников, бивших прямо из-под земли...
Прошло несколько минут, и снизу появилась группа людей, на наш взгляд, несколько странно экипированная. Они несли винтовки, какие-то шесты с намотанной на них сеткой, еще какие-то причиндалы и, разумеется, объемистые рюкзаки...
Ребята наверх шли все крепкие, ладные, загорелые, не «туристы», это было нам видно с первого взгляда.
Путники подошли к нам, разговорились: кто, что, куда, откуда... Мы сказали, что мы ленинградские альпинисты, провели здесь лето, ходили на соседние вершины, стояли у излучины реки, повыше коша пастухов, под скальным контрфорсом с большим «пальцем»...
Услышав это, наши новые знакомые как-то странно переглянулись и стали спрашивать, не видели ли, мол, там чего интересного: горных козлов, туров, кийков и тому подобного...
Мы честно признались, что только один раз, в часе ходу вверх по ущелью, видели рога горного тура, видимо, недавно кем-то съеденного, наверное, волками...
Ребята усмехнулись в ответ на наши смелые предположения и твердо сказали, что здесь уже волков нет, волки охотятся ниже, их территория – до входа в ущелье, до так называемых «Волчьих ворот»...
- Ну, а здесь? – спросили мы...
- Здесь снежный барс хозяин...
- Ну?! – дружно изумились мы. – И вправду что ли, – барсик? Мы сколько ни ходили, ничего не видели...
Ребята опять заулыбались, мы угостили их подоспевшим на примусе чаем, поговорили о том, о сем и стали прощаться, всем было пора: им наверх, нам – вниз...
- А вы, ребята, все-таки, зачем наверх идете, если не секрет? – не выдержал Митя Хейсин.
- Вот как раз его-то, барсика, и идем ловить, желательно живого...
Мы изумились и еще раз стали осматривать снаряжение «группы захвата» Хозяина здешних мест...
- А где у него это... ну, стойбище что ли, гнездовина, знаете? – спросил Алик.
- Знаем! – сказали охотники. – Как раз над тем мыском, где вы стояли, на скальном выступе...
- Там?! – удивились мы. – Но мы же за два месяца его ни разу не видели!
- А он вас видел, каждый день! – услышали мы квалифицированный профессиональный ответ. – Но барс летом на людей сам первый не нападает, зачем, – свежий баран вкуснее, и неприятностей меньше. Барс – животное умное...
Вот так, господа, живешь рядом с хищником и ничего не знаешь! Впрочем, в наши дни смертельно опасного «хищника» можно встретить где угодно.
