Из махаллинской конторы вернулся в крайне подавленном состоянии. Пинком открыл старые ворота своего дома. «Хочешь – отдай под суд. Мне уже все равно». В этот миг перед ним выросла фигура соседа Туры:
– Ну что, сосед, не получилось?
Брезгливо осмотрев соседа, Саттар молча прошел в дом. Затем сразу вернулся с топором в руке. Любящий всякие истории Тура-нытик побелел при виде топора. Невольно отпрянул назад:
– Эй-е-е…
– Сосед, смотри, вот это дерево в твоем дворе уже давно высохло. При малейшем ветре ломаются его ветки. Вчера обвалилась большая ветвь. Ведь опасно же. Она упала на мою крышу. Вот тебе топор. Позови троих сыновей, пусть уберут его. Разве так можно?
Тура-нытик проигнорировал слова Саттара и шмыгнул в свой дом. Афганец постоял в недоумении с минуту. Затем, заткнув топор за пояс, при помощи здоровой руки полез на высохшее дерево. Со всей злости стал вырубать ветви дерева. Вдруг дыхание стало тяжелым. Он почувствовал боль в сердце. Перед глазами все поплыло. Без чувств упал на землю…
Скорая увезла его в больницу. Весь следующий день он лежал на больничной койке, уставившись в потолок, а потом с глубокой печалью сказал жене, сидевшей у постели:
– Если бы у нас был сын, Сора. Ах, был бы
Потом он бредил. Говорил много. Про улицу, дерево, свадьбу. Сора ничего не понимала. К утру Саттара не стало.
…В общем, председатель, который пришел для того, чтобы показаться заботливым другом, удрученным потерей замечательного человека, хотел что-то сказать Туренытику, когда зазвонил телефон в кармане пиджака. Выслушав звонившего, председатель побледнел, он даже покачнулся от услышанного.
– А-а-а, ладно. Я тут. А вы спрашиваете про Саттара-афганца? Я не могу его туда отвезти. Он… он умер… Я на поминках.
Люди, стоявшие вокруг, вдруг замолчали. Они тоже хотели узнать, что же случилось. Тура-нытик спросил у председателя:
– Что случилось, председатель?
– Ничего. Хоким района спросил. Интересно… – прошептал он.
– Кого спросил? О чем?
– Про Саттара-афганца спрашивал: мол, что делает, как живет, про условия жизни.
Тура удивленно посмотрел на председателя:
– И-е-е, сам хоким спрашивал? А вы что ответили?
– Что, не слышали, что я ответил? Сказал же, что помер он, – ответил председатель. – Теперь он сам уже сюда едет. Выйду к дороге, встречу его. Может, удастся его отговорить заезжать на эту улицу.
Председатель неуклюже побежал к большой дороге.
К полудню в кишлаке Тогтаги начался большой переполох. По единственной центральной дороге села стали проезжать большие самосвалы с щебнем, асфальтом и землей. Появились бульдозеры, катки, экскаваторы и прочая техника. Весь кишлак погрузился в шум ремонтной техники. За считаные минуты машины выгружали содержимое на богом забытой улице. Катками выравнивали асфальт прибывшие ремонтники дорог. А перед самым домом Саттара-афганца происходило нечто невообразимое. Целый автобус рабочих в спецовках сразу приступил к «осаде» дома ветерана. Для начала убрали обветшавшие ворота. Несколько рабочих стали вырубать то злосчастное дерево. Мотопила быстро справилась с высохшим деревом. Половина рабочих стала красить стены дома, другие начали покрывать дорожки щебнем. А еще кто-то принес горшки с цветами. Вместо старых ворот поставили новые: металлические, двустворчатые. Ворота покрасили в зеленый цвет. Во дворе выложили газон, посадили импортные дорогостоящие цветы.
Улица, которая утром еще была богом забытой, погрязшей в пыли, к вечеру превратилась в ровную, заасфальтированную. Даже все дома вдоль этой улицы были покрашены в белый цвет и приведены в божеский вид. Особенно… дом Саттара-афганца преобразился до неузнаваемости: новые, блестящие краской ворота, двор, утопающий в цветах и зелени, пахнущие свежей краской стены. А около ворот стояли солидные, хорошо одетые люди. Казалось, они кого-то ждали. Председатель махалли, не сомкнувший глаз всю ночь, прошептал Туре-нытику на ухо:
– Вон наш хоким района, тоже здесь. Говорят, прибудет хоким области.
– Да, Саттаржон ничего не говорил нам, – сказал Тура-нытик с завистью.
– Он, оказывается, воевал вместе с одним из больших чиновников страны. Тот приехал в наш областной центр. Сказал, что в Олтинтепе живет его однополчанин. Хотел его проведать. К сожалению, наш Саттаржон умер. Не довелось им увидеться, – председатель пустил фальшивую слезу. Затем исподтишка посмотрел на руководителя района. Тот стоял во главе ряда, склонив голову. По обеим сторонам от него стояли, как часовые, те два чиновника, которые дали от ворот поворот бедному афганцу.
Собравшиеся ждали друга Саттаржона (теперь Саттаржона) – одного из больших руководителей страны. Кудрат-самоварщик принес чайник чая и четыре пиалушки. Поставил на стол. Осторожно спросил у председателя:
– Может, нужно встретить больших людей хлебом и солью, ведь такие правила?
Председатель вышел из себя. Он со злостью посмотрел на самоварщика. Зажав кулак, прошипел:
– Сиди и не высовывайся. Заткнись, глупец. Опять начал свое кино?
