Поэтому, когда разговоры и танцы сменила карточная игра с непонятными правилами и очень фривольным подтекстом, и мы с Мэгги выбыли в первом же раунде, я попросила её показать мне террасу:
– Хочу подышать свежим воздухом.
Мы нырнули под шторы и вышли на балкон. Вновь горы и звёзды, прохладная майская ночь, красота. И мы – две дуры в простынях и с голыми плечами.
– Мэгги, ты знаешь, что мне от тебя нужно, – деловито сказала я.
– Вилка, я хоть и медсестра, но таблетками не торгую.
– Что?! Да нет! Мне нужно продолжение про Артура!
– А… Прости, вечеринки Бора всегда вносят смуту в моё представление о реальности.
Медсестричка оперлась локтями о широкие перила, уставленные кадками с пионами, и заговорила…
История оказалась простой. Отец Артура – Эрик Эдинброг – однажды понял, что может создавать новые заклинания. Совсем как великие маги древности. Его талант проверили, после чего пришли к выводу: это правда. В нём есть что-то, что делает его
Тех самых, что ведут в мир Тварей. Раньше эти порталы – бич мира Гало, наследие апокалипсиса – открывались всегда в одних и тех же местах. Там сутками караулила армия, готовая в любой момент вступить в схватку с чудовищами.
Эрик взялся за
– Мне надоело ждать, – сказал он. – Закрывай порталы сейчас. У тебя было достаточно времени.
– Но… – сказал Эрик.
– Закрывай.
И когда ткань между мирами была прорвана в следующий раз, Эрик Эдинброг в одиночку вышел к Тварям навстречу и стал плести формулу. Один-одинешёнек, потому что специфика колдовства его была такова, что никто другой не мог воспользоваться придуманными им заклинаниями. Хотя пробовали, конечно.
Сначала казалось – все получится. Когда колдун закончил чары, все порталы в стране захлопнулись одновременно. Общество возликовало, но… Не прошло и пары минут, как порталы открылись вновь.
Но теперь их было
Люди стали гибнуть. Массово. Кто-то говорил: ничего, Эрик, дерьмово, но бывает, вернись в лабораторию и продолжи работу, зря король вытолкнул тебя раньше времени. Но куда больше было тех, кто твердил: мы ненавидим тебя, ненавидим, умри, убийца. И Эрик, сдавшись, решил умереть…
– Это ужасно, – сказала я.
– Да, – согласилась Мэгги. – А ещё через некоторое время после ухода Эдинброга учёные выяснили: порталы растут – и в размерах, и численно. Они стали появляться чаще. Ткань бытия превратилась в труху, и… Согласно прогнозам, скоро прохудившаяся реальность порвётся окончательно. Королевский совет магов провёл необходимые расчеты, и теперь у нас в столице, на главной площади, установлены Часы Судного Дня, отсчитывающие время до апокалипсиса. Ужасающая вещь, поломавшая психику многим…
– Зачем же они тогда сделали их?
– Чтобы мы ценили оставшееся время, – с нажимом и злостью сказала Мэгги. – Чтобы не тратили его зря… Гибель Гало назначена на апрель.
«Через десять месяцев», – содрогнувшись, прикинула я.
– Я видела эти часы, Вилка: зрелище пробирает до костей. Невероятная конструкция: и циферблат, и сыплющийся песок, двойное, чтоб тебя, устрашение… – Маргарет нервно хохотнула.
На её милом лице вдруг проступило нечто горькое и безнадежное. Какая-то скорбная тень, будто накинувшая Мэгги несколько лет и заставившая её устало опустить плечи. Эта тень, невыразимо глубокая, в то же время казалась такой странно органичной, что я поняла: она поселилась в Мэгги уже давно. Она всё время была где-то внутри, но обычно медсестра её успешно прятала – от других и даже от самой себя.
Вслед за этим осознанием ко мне пришло ещё одно: такие же тени есть и в остальных жителях Форвана. Студенты могли смеяться, болтать, устраивать вечеринки или нарываться на драки – но внутри у каждого шёл один и тот же обратный отсчёт, и все они помнили об этом…
Я судорожно вздохнула.
– Мэгги, а Эрик Эдинброг не оставил никакого наследия?
– Оставил, – медсестричка с силой потерла глаза руками, а когда она убрала их, её голос вновь стал деловитым. – После его самоубийства все ломанулись исследовать бумаги Эрика и поняли, в чём была ошибка формулы, но… Беда в том, что никто не может её применить. В них нет этой
– Обалдеть, – только и произнесла я.
