Как пример такого способа группировки терминов, выражаемых нами независимыми словами, при котором эти термины подводятся под одно понятие, может служить дакотский язык. Термины «ударять», «связывать в пучки», «кусать», «быть близким к чему либо», «толочь», — сплошь произведены от общего, объединяющего их элемента, означающего «схватывать», между тем как мы пользуемся для выражения разных идей различными словами.
Очевидно, что выбор таких простых терминов должен, до известной степени, зависеть от главных интересов, народа. Там, где необходимо различать многие стороны известного явления, каждая из которых играет в жизни народа совершенно независимую роль, могут развиться многие независимые слова, тогда как в других случаях могут оказываться достаточными видоизменения одного термина.
Таким образом, оказывается, что каждый язык может, с точки зрения другого языка, казаться произвольным в своих классификациях: то, что представляется одной простой идеей в одном языке, может быть характеризуемо в другом языке рядом различных основ слов.
Тенденция языка выражать сложную идею одним термином была названа «holophrasis» (Пауель)[100]. По-видимому, всякий язык может, с точки зрения другого языка казаться голофрастическим. Вряд ли можно признать эту тенденцию основной, характерной чертой первобытных языков.
Мы уже видели, что своего рода классификацию выражений можно найти во всяком языке. Благодаря этой классификации идей по группам, каждая из которых выражается независимой основой слова, понятия, смысл которых трудно выразить посредством одной основы, непременно должны выражаться комбинациями или видоизменениями элементарных основ в соответствии с теми элементарными идеями, к которым сводится данная идея.
Эта классификация и необходимость выражать известные опыты посредством других опытов, которые находятся в связи с ними и, ограничивая друг друга, определяют ту специальную идею, которую нужно выразить, — подразумевают присутствие известных формальных элементов, определяющих отношения простых основ слов. Если бы каждая идея могла быть выражена одной основой слова, то возможны были бы языки без форм. Однако идеи должны быть выражаемы путем сведения их к нескольким идеям, находящимся в связи с ними, а потому роды связи становятся важными элементами в членораздельной речи. Отсюда вытекает, что все языки должны содержать в себе формальные элементы, и число их должно быть тем больше, чем меньше число элементарных основ слов, служащих для определения специальных идей. В языке, располагающем очень обильным фиксированным запасом употребляемых слов, число формальных элементов может стать очень небольшим.
