Умбра: будни Древнего Египта полностью

Мечник оглянулся на редеющий торговый конвой и убедился, что от него оставался лишь малый хвост зевак, поэтому окружной плац сделался практически безлюдным. В этот момент, ренегат вернулся к обществу славных героев, которые, подобно истуканам, ждали дальнейшего навета. На этот раз, лицо приняло прикладистое искривление, однако прежний типаж держался с титанической перманентностью.

Как тебя именовать? — спросил гость

Назвать одно простое имя. Зачем же недомерку интересоваться такой вот вещью? Вряд ли этот человек будет спрашивать подобное, лишь бы удовлетворить своё любопытство. Или нет???

Мне думается, что это излишнее, ибо к чему утруждать услужливый разум такого выскочку, как вы — ответил Салах в сдержанном порыве.

Глаза недомерка были ошеломлены от непрямого отказа, но он продолжал держать себя в руках. По видимому, ему не хотелось перечить собственному упрямству. Как такой плебей может кому-то уступить?

— Что ж окажи мне милость, утруди именем твоим—Переполненный гнева, египтянин хотёл отослать упрямца в далёкий «конец» пустыни. Всё же в силу вежливости, он представил своё имя.

— Салах ибн Ханбаль—

Теперь слушай — промолвил другой — тебе придётся дать мольбу за свои слова через поединок. Если конечно ты так верить в мои павлиньи перья

Адъютанту вздумалось проучить наглеца за его некорректные высказывания, которых было предостаточно, чтобы дать повод для осуществления дуэли. Из уст неприятеля эта фраза прозвучала весьма нелепо, так как имела в себе оскверняющую силу на взрослого мужчину, но никого не смутила данная несуразица. Может, сыграли эмоции, или самоуверенность, или глупость. В любом случаи, последствия могут стать печальными.

Салах двинулся на дуэлянта, пока тот смазливо стоял в ожидании новых перипетий, смело подошёл к нему впритык и сказал, имитируя игривую пылкость.

— Именем Сета это невозможно, мне нόска такόва оружия, как ваше, не по карману, потому я не стόю участия в сей роскоши—

Как бы ни пытался наш герой избежать этого мероприятия, у привратника держался весомый супротив. Он ухмыльнулся в ответ, а затем выдвинул:

— Не стоит сейчас прилежно именовать богов это ни к чему, а клинок тебе дадут мои люди. Или тебе предпочтительна секира? —

Вдруг, откуда не возьмись, пейзаж начал набрасывать новые штрихи: люди, которые всё это время представляли собой лишь «кляксы» заблудших зевак, сделались акцентным элементом однобокой картины. Их тощие глаза таращились на собеседников. Физиономии инвазивной шайки наполнялись, не то равнодушием, не то угрозой. Воздух вокруг будто бы вспыхнул огненным кольцом от лучей грозного Ра, запечатав в горячей червоточине. Обстановка накалилась до такой степени, что даже Махмуд, будучи инкогнито за столом, начал тревожно смирять незваных гостей. Его тело вскочило с лавки, подобно полоумной ослице. Он ни проронил ни слова, но страстно этого желал, как и безмерно боялся обжечься языком.

Салах тоже успел опешить от коренастого сборища, однако виду подавать не стал. Озираясь, то на соперника, то на людей снаружи, ему всё больше приходило понимание приближающегося сражения — того неизбежного исхода, который был известен лишь нашему герою.

Приму я всё в угоду вам, — ответил сын Ханбаля — пусть будет так: скрестим же братские мечи, накроем трепетом в пыли

Другой, словно не расслышав монолога противника, вышел к своему поприщу. Египтянин мельком спохватился последовать за ним, пока вдруг его не окликнул знакомый голос товарища, тем самым, пресёк попытку переступить порог харчевни. Возможно, именно эта заминка подарила жизнь другу, пусть даже на столь незначительный срок.

Ты примешь бой? — волнительно спросил араб — позволь мне отыграть весы с твоею болью, пока не поздно, распоряжаться волью

Скрывая в глубине души многогранный поток меланхоличных чувств, и такой же обильный водоворот богатства слов, он по стоически глазел сапфирами на крепость тела друга своего.

Нет, мечом к мечу с разбойным атабеком⁸ идти мне надо одиноко, хоть и бледнеть, и гаснуть, не вижу я божественного толка — ответил Салах

Махмуд почесал лысую холку, затем смерив товарища физиономией полной сомнения, продолжил разговор.