О таком сногсшибательном результате профессор даже не мечтал. Случались, конечно, успешные опыты. Например, выращенная ткань мочевого пузыря, спасшая жизнь Моне. Вот он, красавчик, лапки скрестил, нюхает воздух.
Профессор остановился у клетки, стоящей особняком от других.
– Эй, приятель! Что, грустишь? Знаю, по Муське скучаешь.
Просунул палец между решётками, погладил шрам на розовом животе:
– Понимаю тебя, дружище, ой как понимаю. Не убегаешь, смотришь на меня с мольбой, как на икону. Не о себе, о любимой просишь. Только я не Бог. Ты Ему молись, Его задабривай! Он решает, быть мне, Анатолию Львовичу Штейну, творцом твоего мышиного счастья или сатаной, который выбросит дохлую Муську в мусорник, а затем, не пощадив и твою невинную душу, изрежет уже дважды исполосованное, настрадавшееся тело и, на этот раз, навсегда. Прости, дружок, если Создатель выберет второе.
Из открытой кладовки послышался еле слышный звук.
И откуда берётся почти юношеская энергия? Штейн буквально влетел в мышиный изолятор.
– «Барух ата Адонай, элоэйну мелех аулям!» [6] – дважды успел повторить заученную с детства молитву, прежде чем тоненький писк, вновь раздавшийся из коробки, заставил его оторвать от лица дрожащие ладони.
Муська требовала пищу.Дискуссия о возможном перезахоронении В. И. Ленина, продолжающаяся в России на протяжении последних десятилетий, воспринималась Завьяловым Юрием Геннадьевичем, как личное оскорбление. Он возмущался, призывал тех, кто «за», прекратить дёргаться и оставить в покое беззащитное тело. Интуитивно чувствовал, что оно, это безжизненное тело, которому покланялась половина Земли, ещё не завершило своей исторической миссии. Будучи материалистом по определению, он зачастую втайне от партии, от родных и даже от себя самого, покидая прозаическую повседневность, пускался в философский вояж – летал в облаках. Ещё в юношестве увлёкся ведической литературой Махабхарата. Интересовался наукой. Особенно достижениями отечественной генетики, о которых узнавал из одноимённого журнала, с 1965 года подписки.
