Умеренность. Путь к свободе, мудрости и величию полностью

Только вы знаете, как это будет выглядеть в вашем случае: тренироваться, как самурай, олимпийский атлет, мастер в стремлении к совершенству. Только вы будете знать, чем нужно заниматься с утра до ночи, что нужно повторить десять тысяч раз. Это будет нелегко, но в этом бремени заключены также свобода и уверенность.

Удовольствие от состояния потока. Ритм второй натуры.

Тихое спокойствие от осознания того, что благодаря практике вы будете точно знать, что делать, когда это понадобится. А также основательность и гордость за то, что вы это делаете.

Говорят, в любом тексте о писательнице Джойс Кэрол Оутс полагается упоминать, сколько книг она опубликовала. Так повелось по крайней мере с 1970-х годов, а она продолжала писать и после.

Ее первая книга «Ошеломительное падение» вышла в 1964 году. К 1980-м годам у Оутс насчитывалось уже 19 произведений. К 1990-м — 27. В первое десятилетие 2000-х — еще 10. В следующем десятилетии — еще 11. Кроме того, еще около дюжины романов были опубликованы под псевдонимами, и это не считая 45 сборников рассказов, 12 сборников стихов, 11 новелл, 9 пьес, 6 романов для молодежи и 4 детских книг. Ей уже за восемьдесят, но она все еще работает. Сколько в этом всем насчитывается слов? Пятнадцать миллионов? Двадцать?

Но великие тем и отличаются, что не просто оказываются на месте и не просто практикуются. Они делают дело.

Коллеги-сверстники Оутс — часто это были мужчины, причем более известные — посещали модные вечеринки. Заводили скандальные интрижки. Вынашивали литературные образы. Отчаивались из-за кризиса жанра. У них появлялись зависимости.

Джойс Кэрол Оутс писала и преподавала. Преподавала и писала.

Она публиковала.

«Я из той части мира, где люди действительно работали, а не просто говорили об этом, — заметила она. — И если вы чувствуете, что просто не можете писать, или слишком устали, или то, это и прочее, просто перестаньте думать об этом — идите и работайте».

Именно так и поступала Оутс почти каждый день на протяжении всей своей 58-летней карьеры. Затачивала карандаши, когда писала от руки первые наброски, стучала на пишущих машинках, а затем освоила и ноутбуки, на которых шлифовала свои тексты.

В Древней Греции не только существовало слово для описания такой неустанной трудовой этики — φιλοπονία («филопония»), за нее еще и награждали. Именно любовь к тяжелому труду, к самому процессу характеризует людей вроде Лу Герига. Репортер Дэн Дэниел спросил его в 1933 году, знает ли тот, сколько игр подряд провел. Гериг попробовал угадать, но их оказалось в два с лишним раза больше.

То же, возможно, справедливо и для Оутс: если спросить, сколько книг она опубликовала, она, вероятно, занизила бы количество. Она мыслит по-другому. Думает о работе (об el trabajo gustoso[77], как выразился один писатель, — о приятной работе), а не о том, что получится на выходе.

«Я всегда жила весьма типичной умеренной жизнью, — объясняла Оутс, — абсолютно правильный график, ничего экзотического; у меня даже нет необходимости организовывать свое время. У каждого из нас в сутках 24 часа, и этого времени более чем достаточно, чтобы делать то, что мы должны».

Сегодня мы больше склонны обсуждать работу, нежели погружаться в нее. Нам нравится превращать ее в масштабное шоу в социальных сетях. Мы тратим кучу денег на приобретение нужных инструментов или создание роскошного офиса.

Заниматься делом? Каждый день?

Это похоже на пытку.

И иногда это и есть пытка!

Бывают дни, когда слова даются нелегко и уязвимость заставляет вас страдать. Иногда все плывет перед глазами и болят пальцы. Это очень знакомо Оутс, поскольку она часто пишет от руки. Но по-другому она не может.

Если вы действуете правильно, то не делать — пытка. Ездовая собака нервничает, если на нее не надевают шлейку. Лошадь хочет идти рысью. Пчела погибает, если ее отрезать от улья. Когда вы найдете то, для чего вы предназначены, вы сделаете это.

Танцовщица Марта Грэм рассказывала историю о временах водевилей. За ее выступлением часто следовал номер с птицами. Начиналась музыка, и белые какаду, приученные годами подкрепления и ритуала, впадали почти в истерику от возбуждения, царапали и колотили клетку, пока не подходило их время. «Птицы, черт побери, птицы!» — кричала Грэм на учеников, которые не выкладывались по полной. Птицы не могут хотеть больше, чем вы.

Одни спросят: а какое вознаграждение за весь этот труд? Будет ошибкой думать, что это премии, слава и недели в списке бестселлеров. Многим нужна гарантия: если я отработаю свои десять тысяч часов, я получу пенсию? Я буду считаться профессионалом? Стану богатым? Нет, это так не работает.

Всегда и навеки наградой является сам труд. Он — радость сам по себе. Одновременно мучение и рай — потное, чудесное спасение.

Так вам удается делать это в изумительных объемах — не с неохотой, но с любовью[78].