Тот микрорайон города, в котором жил Игнат, обиталище фабричных, прославился еще в далекие доперестроечные годы: по слухам там всегда можно было разжиться наркотиками. Правда, тогда эту информацию передавали шепотом на ушко. Мне, помнится, в подростковом возрасте друзья даже показывали ту заветную скамеечку в сквере у фонтана, куда нужно присесть, чтобы тебя заметили и подошли с нужным товаром. Поговаривали у нас, что в этот район городское начальство специально отселяло подальше от центра города бывших зеков и наркоманов, а также других асоциальных элементов.
А потом Алиса вернулась домой. Не знаю, что лучше: похоронить ребенка после внезапной смерти, или видеть ежедневно его медленное угасание? Я вообще никогда не якшалась с наркоманским контингентом, поэтому не знала, как определить, употребляет ребенок наркотики или нет. Не знала, как себя вести и что предпринимать.
В моей квартире наступили тяжелые времена. Родные стены не помогали и не спасали. Немногочисленные драгоценности мне приходилось перекладывать, чтобы их не выкрали Алиса с Игнатом, постоянно перепроверяя, на месте ли. Свой паспорт и свидетельство на квартиру я тихонько припрятала у родителей, продолжая скрывать от них правду. Наличность таскала с собой, или оставляла в бухгалтерском сейфе на работе.
Однажды прихожу домой, а эти двое голубчиков — Алиса и Игнат — сидят в ее комнате и посмеиваются. Я бы даже сказала — дебильно подхихикивают. Сразу же полезла смотреть, где мои золотые украшения. На месте ничего не оказалось! Я пошла к Алиске в комнату и пригрозила расшалившимся не в меру деткам, что вызову сейчас наряд милиции, чем только больше их развеселила. Они думали, что я шучу. Не сдаст же родная мать свою собственную дочь ментам!
Меня всю трясло: сказывалось постоянное нервное напряжение, когда не знаешь, идя домой, чего ждать… И тогда я, в отчаянии, набрала номер дежурной части.
Наряд приехал незамедлительно. Хорошо, что мне попались сердобольные работники милиции, которые поняли все сразу, только взглянув на хихикающих деток. Милиционеры водили меня из комнаты в комнату, вызывали на допрос-разговор Алиску с Игнатом, и следственные действия возымели должное действие. Каким-то образом представителям доблестной милиции удалось так все устроить, что золотишко мое чудодейственным образом обнаружилось, правда, не в том месте, куда я его клала до этого. Но — нашлось! Это главное.
— Вот видите, мамаша, а вы разволновались, нас вызвали. А сами-то, наверное, забыли, куда дели украшения.
Не помню, чем отблагодарила мужиков. Кажется, бутылку коньяка им отдала… Но золото на следующий день тайно переправила к родителям, а в дверь моей комнаты попросила слесаря из жилищной конторы врезать замок. Так спокойнее.
Но в другой раз было гораздо хуже. И замки не спасли.
Директор фирмы и мой непосредственный работодатель — Игорь Евгеньевич Носов, а проще, и не в служебном кабинете — Игорь, стал еще прошедшей весной моим любовником. И не просто любовником: мы действительно полюбили друг друга. Может, оба натерпелись по жизни сполна, и хотели найти тихую счастливую гавань? Наши отношения были настолько трепетными, что я, конечно, не стала напрягать Игоря моими личными проблемами с дочерью. Я боялась спугнуть птицу удачи, что случайно залетела в мой сад.
Даже терпеливый донельзя Саша-Грек, видевший-перевидевший в афганской компании и горы трупов, и наркоту, и тот не выдержал мою Алиску, чертика с рожками. Что же будет, когда обо всех ужасах станет известно интеллигентному и правильному Игорю? Подумать страшно! И я помалкивала, не показывая при нем свою озабоченность судьбой дочери. На фирме, располагавшейся в другом городе, вообще никто ничего не знал, потому что я боялась потерять место в бухгалтерии из-за дочери-наркоманки.
Как-то принято считать, что родители вместе с ребенком-наркоманом становятся неблагонадежными. Доля правды в этом есть, ведь если понадобится спасти свое чадо, то родители пойдут на любое преступление. Кража денег из кассы фирмы или у сослуживцев — не самое тяжкое из того, на что могут пойти отчаявшиеся люди.
Так как Игорь оставался женат, и встречи наши проходили в основном урывками в гостиничных номерах или в подмосковных домах отдыха, он неожиданно предложил съездить на две недели в Италию. Я согласилась. Провести с любимым человеком целых две недели и забыть хотя бы на время об ужасах той жизни, в которую меня помимо собственной воли погружает Алиса?
Да! Да! Ничего не хочу слышать и знать! Я еду! И попытаюсь на две недели забыть все. Не судите — да не судимы будете! Дайте отдушину! Жить в постоянном страхе за жизнь дочери невозможно!
