– Джон, я одиннадцать лет возглавлял отдел мониторинга общеевропейской сети для американской военной разведки и знаю разницу между сбоем и интернет-следами. Здесь явно речь о следах. Вот, посмотри. – Мистер Смит ткнул в монитор.
Синоптик обогнул компьютер и взглянул на экран, по которому бежали колонки зашифрованных символов. Одна из строк мигала. Изучив увиденное, он внимательно посмотрел на другие три монитора и снова сосредоточился на первом с его мигающей строкой.
– Мм… это могло произойти по ряду причин.
– Могло, – нетерпеливо отозвался американец. – Но я их все исключил. Остается единственный вариант – посторонний откуда-то раздобыл диск нашего подписчика. От тебя требуется выяснить имя и адрес того, кто потерял диск, и того, кто его нашел.
– Имя подписчика я достану без проблем, через логин. А вот данные того, кто нашел… мм… э-э-э… тут придется повозиться.
– Если он сумел выйти на нас, значит и ты сможешь выйти на него. – Мистер Смит скрестил руки на груди и плотоядно ухмыльнулся. – У тебя есть возможности. Воспользуйся ими.
Дул пронизывающий, мокрый ветер. Под ногами хлюпала грязь. Одетый в белый бумажный костюм и бахилы, Рой Грейс замер среди высоких, по пояс, зарослей рапса, глядя, как муравей упорно карабкается по женский кисти, лежащей ладонью вниз между стеблей ослепительно-желтых цветов.
Отогнав трупную муху, он опустился на колени и понюхал мертвую плоть. Запаха не было, значит смерть наступила недавно, а с учетом нынешней жары – в пределах суток.
Много лет назад к нему, еще желторотому детективу, прибывшему на место преступления – молодую женщину изнасиловали и задушили возле церковного прихода в центре Брайтона, – сквозь полицейский кордон пробилась симпатичная рыжеволосая журналистка из «Аргуса» с вопросом, принимает ли он убийства близко к сердцу или относится к ним как к обычной работе, не лучше и не хуже прочих.
Будучи счастливо – на тот момент – женатым на Сэнди, Грейс не отказался пофлиртовать с девушкой и умолчал, что впервые выехал на труп. Изображая из себя мачо, он ответил: мол, да, для него это просто работа, к таким вещам нельзя относиться по-другому, иначе сойдешь с ума.
Мысленно Рой снова и снова возвращался к тому разговору.
К своей насквозь лживой браваде.
Правда заключалась в том, что в день, когда убийство не вызовет у него эмоционального отклика, а жертва преступления – сочувствия, он уволится из правоохранительных органов и займется чем-то принципиально другим. Впрочем, до этого дня было еще далеко. Может, когда-нибудь он и наступит, как наступил для его отца и многих ветеранов полиции, однако прямо сейчас Грейс испытывал всю гамму чувств, которые обуревали его всякий раз на месте преступления.
Это была смесь страха перед тем, с чем ему придется столкнуться, и невыносимое бремя ответственности, тяжким грузом ложившееся на плечи Грейса как старшего следователя; груз от осознания, что у покойной, кем бы она ни была, наверняка есть родители, а может, братья и сестры, муж, любовник или дети. Кому-то из близких выпадет явиться на опознание, и всех их, обезумевших от горя, будут допрашивать и исключать из списка подозреваемых.
Кисть была изящной: длинные пальцы, ухоженные ногти, ярко-розовый лак контрастировал с алебастровой плотью; исключение составляла лишь длинная полоса запекшейся крови, которая тянулась от большого пальца до запястья. Похоже, жертва сопротивлялась. Интересно, кто она, что за человек и почему ее убили.
В расследовании убийств первые сутки всегда решающие, потом процесс стопорится, теряет остроту. Грейс понимал: в ближайшее время он забросит все ради расследования. Он должен выяснить как можно больше о ее жизни и смерти, извлечь максимум информации из ее тела, дома, личных вещей, семьи и друзей. Велика вероятность, что в итоге суперинтендант узнает о покойной куда больше, чем о ней знали при жизни.
Расследование будет напористым, временами жестоким. Смерть сама по себе лишает человека достоинства, чего уж говорить о судебно-медицинской экспертизе. Кроме того, возникало гнетущее чувство, что возможно – возможно, не более! – душа покойницы следит за каждым его шагом.
– Думаем, руку приволокли оттуда. – Билл Барли, местный инспектор из управления Ист-Даунса, чья дородная фигура казалась еще больше в белом защитном костюме, развевавшемся на ветру, ткнул обтянутым латексной перчаткой пальцем в другой конец окруженного полицейским кордоном поля, где эксперты-криминалисты в белых комбинезонах уже возводили прямоугольную палатку.
На краю поля, где припарковался Грейс, скопилась масса транспорта: патрульные и неприметные, без опознавательных знаков, автомобили; фургоны кинолога и фотографа-криминалиста; огромный грузовик группы по расследованию тяжких преступлений.
Черный микроавтобус коронера еще не вызывали. Прессу пока тоже не ставили в известность, но репортеры, естественно, не заставят себя ждать. Слетятся, как мясные мухи.
