— А такой распыл, доченька, что по всем раскладам ты у нас пособница бандитская получаешься, а через тебя и все мы. Мне вчера Рябушкин картину обрисовал да условие поставил — либо я твоего хахаля сдаю, живого или мертвого, ему все едино, либо он всю нашу семью в тюрьму сажает. Он мне даже винтарь выдал!
— А за что нас в тюрьму-то? — фыркнула Фроська. — Мы никого не убили, не ограбили.
— Так половина Демьянки в тюрьме — тоже никого не убили, и не ограбили. Власть придумает, за что посадить. А ты тут колечками да сережками трясла, платочком новым да юбочкой. А ведь все это на краденые деньги куплено или с мертвецов снято, а? Слышь, Иван снял небось с какой-нибудь мертвой девки сережки да моей дуре подарил?
— Я, Арсентий, ни в баб, ни в стариков, отродясь не стрелял. И с трупа всего один раз сапоги снял — и то с австрийца.
— А кой хер разница — ты стрелял, подельнички твои? В Романове кто хозяйку убил, не ты? Старуху из монастыря кто зарезал, опять не ты? Отец с матерью в тюрьме по твоей милости, я про остальных-то не заикаюсь. Я ведь, Иван, раньше-то очень тебя уважал. Еще когда ты на службе был, фотокарточки твои смотрел, письма слушал. Гордился, что кавалер георгиевский. И Фроську замуж за братана твоего отдал. И свойственники мы с тобой. В семнадцатом землю делил по справедливости. А что ж теперь получается? Какой ты на х… герой? Бандит ты, с большой дороги. Хреново тебе было? Так всем хреново, но мы-то терпели, землю пахали, а ты убивать пошел!
— Ладно, Арсентий, твоя взяла, — не стал спорить Иван. — Мои это люди были, с меня и спрос. Стреляй, я даже сопротивляться не стану. Смотри…
Иван отшвырнул револьвер в сторону, приобнял Фроську за плечи, наклонился к ее уху:
— Все верно твой батька говорит. Убийца я и бандит. Уходи. Посмотрев в глаза Арсентия, попросил:
— Бабу не трогай, пусть уходит. Только вначале ствол опусти, а то стрельнешь сдуру, застрелишь родную дочь. Забирай!
Если бы Иван захотел прикончить Арсентия или сбежать, лучшей минуты ему было бы не сыскать. Но что-то вдруг надломилось в душе Ивана. Может, так оно и лучше? Зачем Фроське ломать жизнь из-за него?
Он стоял, дожидаясь, пока отец не выкинет дочь за дверь, и не заткнет собой проем. Фроська кричала, колотилась в крепкую спину отца, но сдвинуть того с места не могла. А потом ее кто-то схватил, начал оттаскивать, и крики стали глуше — верно, Арсентий пришел не один, с сыновьями.
— Да, вот еще, — кивнул Иван на валявшийся револьвер. — Ты потом не забудь из нагана моего шмальнуть пару раз. Вон хоть в порог, хоть в дверь, но чтобы пуля была видна.
— Это еще зачем? — не понял Арсентий.
— Затем, дурья твоя башка, что Рябушкин тебя потом арестует — скажет, что самосуд устроил. А так станешь всем говорить, что попытался бандита задержать, но не сумел, пришлось пристрелить. И все законно выйдет.
— Вот, значит, ты какой, Иван Афиногенович, — с уважением сказал Арсентий, упирая приклад в плечо и прищуривая левый глаз. — Фроську, стало быть, по-настоящему любишь?
— Стреляй уж, не тяни кота за яйца. И без тебя тошно, — вздохнул Иван.
Николаев равнодушно посмотрел на ствол, направленный в лоб, поднял глаза вверх и улыбнулся — за плечом Арсентия всходило солнце. Губы сами-собой зашептали:
О дневниках и мемуарах первой четверти XX века существует масса научной литературы. Но, как правило, ученые изучают дневники выдающихся людей — писателей, ученых, военных деятелей. Менее известны дневники крестьян и рабочих, еще менее известны дневники деревенских школьников. Между тем они были. И примером того дневник Василия Светлова.
Дневник представляет собой 18 листов размером 22,3 см на 18 см, собранных в прошитую тетрадь. Обложка отсутствует. Большинство записей сделаны фиолетовыми чернилами. Место хранения — архив автора.
Даты приведены по старому и новому стилям. При публикации были сохранены орфография и стиль автора.
<Без даты и месяца>
… прекрасная мысль пришла сегодня в голову: собирать коллекцию птичьих яиц. Хотя и поздно, но я надеюсь, найти кой чего для моей коллекции. Для начала дела ходил в лес с мыслью найти гнездо какой-нибудь лесной птички. Но проискав долгое время, я не с чем воротился домой. Думал также что буду собирать лекарственные растения, но эта мысль пожалуй не осуществится.
