– Значит, вы должны хорошо знать друг друга, – сказал Джонни.
– Должны.
– Вы не уверены?
– Разве можно в чем-то быть уверенным?
Он скашивает глаза на палатку Ричарда:
– В некоторых людях никогда нельзя быть уверенным. Так же, как нельзя быть уверенным в некоторых животных. Можно приручить льва или слона, можно даже доверять им. Но леопарду доверять нельзя никогда.
– И к какому роду животных вы относите Ричарда? – спрашиваю я полусерьезно.
Даже намека на улыбку не появляется на лице Джонни.
– Это уж вы мне скажите.
Его ответ, произнесенный таким спокойным голосом, заставляет меня задуматься о почти четырех годах, проведенных с Ричардом. Четыре года мы делили постель и стол, но между нами всегда сохранялась дистанция. Это он всегда тянул, презрительно усмехался, когда я заговаривала о браке, словно эти разговоры были ниже нашего достоинства, но думаю, что я все время знала, почему он никогда не женится на мне. Просто не хотела признаваться в этом самой себе. Он ждал свою единственную. А я ею не была.
– Вы ему доверяете? – шепчет Джонни.
– Почему вы спрашиваете?
– Хотя вы и прожили с ним четыре года, знаете ли вы, каков он на самом деле? На что он способен?
– Вы не думаете, что это Ричард…
– А вы?
– Все остальные именно это говорят про вас. Что мы не можем вам доверять. Что вы намеренно затащили нас сюда.
– И вы тоже так думаете?
– Я думаю, что если бы вы хотели нас убить, то уже давно сделали бы это.
Он смотрит на меня, и я остро ощущаю, что ружье – в его руках. Пока он контролирует ружье, он контролирует и нас. Теперь я спрашиваю себя, не совершила ли я роковую ошибку. Может быть, я доверилась не тому человеку?
– О чем еще они говорят? – спрашивает он. – Что планируют?
– Никто ничего не планирует. Просто они испуганы. Мы все испуганы.
– Причин пугаться нет, пока кто-нибудь не совершит что-то необдуманное. Пока вы доверяете мне. Не кому-то иному, а мне.
Даже не Ричарду – вот что он имеет в виду, хотя и не говорит. Не считает ли он, что Ричард виноват в том, что случилось? Или это часть игры «Разделяй и властвуй», которую ведет Джонни, сея семена подозрения?
Эти семена уже укоренились.
Позднее, лежа в палатке рядом с Кейко, я вспоминаю все вечера, когда Ричард поздно возвращался домой. Был у литературного агента – так он обычно говорил. Или обедал со своей издательской группой. Больше всего я опасалась того, что он заведет интрижку с другой женщиной. Теперь я спрашиваю себя: что, если мне не хватало воображения и причины его отсутствия были более темными, более ужасающими, чем простая неверность?
За стенами палатки звучит ночной хор насекомых, а хищники ходят кругами у нашего лагеря, и сдерживает их только огонь костра. И одинокий человек с ружьем.
Джонни хочет, чтобы я доверяла ему. Джонни обещает обеспечить нашу безопасность.
За эту мысль я цепляюсь, погружаясь в сон. Джонни говорит, что мы это переживем, и я ему верю.
До рассвета, когда все меняется.
На этот раз кричит Эллиот. Его испуганное «Боже мой! Боже мой!» пробуждает меня, швыряя в кошмар реальности. Кейко нет, я в палатке одна. Я даже не надеваю брюки, выкатываюсь из палатки в футболке и трусиках, задерживаюсь, только чтобы надеть ботинки.
Весь лагерь уже пробудился, все собрались у палатки Эллиота. Блондинки цепляются друг за дружку, волосы у них сальные, растрепанные, ноги голые, хотя рассвет прохладный. Они, как и я, выскочили из палатки в чем были. На Кейко пижама, на ногах маленькие японские сандалии. Полностью одет только Ричард. Он стоит, держа Эллиота за плечо, и пытается успокоить его, но тот лишь трясет головой и рыдает.
– Нет ее, – говорит Ричард. – Ее больше здесь нет.
– Может, она прячется в моей одежде! Или в одеялах.
– Я посмотрю еще раз, ладно? Но я ее не видел.
– А что, если там еще одна?
– Еще одна кто? – спрашиваю я.
Все поворачиваются, смотрят на меня, и я вижу подозрительность в их глазах. Мне они не доверяют, потому что я сделала ставку на врага.
– Змея, – говорит Сильвия и обхватывает себя дрожащими руками. – Каким-то образом она заползла в палатку Эллиота.
Я опускаю глаза на землю – не удивлюсь, если увижу, как к моим ботинкам ползет змея. Я научилась не выходить босиком в этой земле пауков и кусачих насекомых.
– Она зашипела на меня, – говорит Эллиот. – Я от этого проснулся. Открыл глаза и увидел ее – она свернулась у моих ног. Я уже был уверен… – Он проводит дрожащей рукой по лицу. – Боже мой. Мы не протянем здесь еще неделю!
– Эллиот, прекратите, – приказывает Ричард.
– Как я могу спать после этого? Как все мы сможем спать, если мы не знаем, что` может заползти в нашу постель?
– Это была африканская гадюка, – говорит Джонни. – Скорее всего.
Ему опять удалось испугать меня, приблизившись совершенно бесшумно. Я поворачиваюсь и вижу, как он подбрасывает дрова в гаснущий костер.
– Вы видели ее? – спрашиваю я.
– Нет. Но Эллиот говорит, что она шипела на него. – Джонни идет к нам, как всегда держа в руках ружье. – Она была желто-коричневая? В крапинку, с треугольной головой? – спрашивает он у Эллиота.
– Это была змея – вот все, что я знаю! Вы думаете, я спрашивал ее имя?
