Арслан пришел в Джангах раньше назначенного времени. Сегодня в парке было особенно многолюдно. В субботний вечер сюда пришли прогуляться и молодые, и старые. Мимо проходили девушки в нарядных пестрых платьях, оживленно щебеча. Дедушки и бабушки медленно прогуливались с внучатами. Мелькали иногда в толпе и знакомые лица. Сторож их махалли Ариф привел сегодня в парк свою жену, нацепившую на грудь значок Осоавиахима. Эта женщина была в модных туфлях и златотканой тюбетейке и, видать, замечала, что многие оглядываются на нее, любуясь. Она горделиво держала голову и шла, чуть-чуть выпятив грудь, чтобы получше был виден значок, висящий на цепочке и качающийся, как маятник часов. Арслан не мог удержаться от улыбки, глядя на нее.
И вот наконец увидел Арслан девушку в белом. Пошел ей навстречу.
— Здравствуйте, Арслан-ака, — сказала Барчин с радостной улыбкой.
— Здравствуй. Ты одна? А где же Хамида-апа и отец?
— Папа опять уехал, а маме захотелось побыть дома.
— И она не беспокоится, что тебя может кто-нибудь украсть?
— А я сказала, что иду на встречу с вами. Я ведь теперь не школьница…
— Ты час от часу взрослеешь.
Они рассмеялись и медленно пошли по аллее, взявшись за руки.
— А у вас усталый вид, — заметила Барчин, внимательно поглядев на Арслана.
— Может быть, — согласился он.
Некоторое время они шли молча. Потом Арслан сказал:
— Недавно у нас на заводе был митинг. В тот день, когда в газетах появилось сообщение о зверствах, чинимых молодчиками Франко и Муссолини. Я тоже выступил, предложил работать сверхурочно. Тогда мы сможем раньше срока выполнить государственные заказы. Меня поддержали.
— И теперь, конечно, вы должны быть примером для остальных?!
— Точно. Ты умница, Барчин!
— А можно узнать, какой заказ вы выполняете?
— Плуги, сеялки… Говорят, скоро будем выпускать тракторы и хлопкоуборочные машины. Сейчас строятся новые цеха.
— Как интересно!
Барчин держала ладонь Арслана, разглядывая ее. Арслан улыбнулся.
— И о чем говорят линии моей руки?
Барчин, не сразу сообразив, о чем он спрашивает, рассмеялась.
— О ваших желаниях! Вы никогда ничего не сможете от меня скрыть.
— О своем заветном желании я сказал тебе позавчера.
— А о чем вы говорили позавчера?
— Я так и думал! — обиженно проговорил Арслан и вздохнул. — Ты совсем несерьезно отнеслась к моим словам.
— Значит, они не были столь значительными, — улыбнулась Барчин лукаво. — Иначе разве забыла бы я эти слова? Напомните, о чем это вы говорили?
— Нет, повторять я не стану.
— Ну, скажите, — стала просить Барчин и, ласкаясь, положила голову ему на плечо. — Скажите же, Арслан-ака.
— Память у вас дырявая, все равно все растеряете.
Барчин остановилась и, положив руки ему на плечи, приникла к его груди. Он ощутил подбородком теплую, бархатистую кожу ее щеки, поцеловал ее в висок.
Арслан хотел было вновь сказать, как он ее любит и собирается заслать сватов к ее родителям, но Барчин закрыла ему рот ладошкой.
— Здесь столько народу.
И Арслан только сейчас заметил, что вокруг действительно много народу.
— По-моему, вы все-таки торопитесь, Арслан-ака, — задумчиво проговорила Барчин. — Надо мне хоть первый курс закончить…
— А почему бы нам не торопиться? Ведь это так серьезно… И в конце концов все равно так и будет: ты станешь моей женой, я — твоим мужем.
— Муж? Странное какое слово. Сначала к слову привыкнуть надо. А для меня вы просто Арслан-ака. Муж… Как странно это слышать… Чудной вы человек, Арслан-ака.
— Что во мне ты нашла чудного? Неужто нельзя поговорить со мной серьезно? Я все равно женюсь на тебе! И не смейся! Рабочие люди всегда выражают свои мысли вот так, напрямик! Мы всегда режем правду в глаза! Так было в старину, так и теперь.
— А в старину разве были рабочие?
— Может, они назывались иначе, но кто-то же обжигал горшки, выделывал кетмени, серпы, ковал подковы…
— Помнится, как-то давно я разбила свою любимую маленькую голубую пиалушку. И чуть не заплакала от горя. А папа засмеялся и говорит: «Не огорчайся, дочка, потомки тебе скажут спасибо. Разбивая посуду, ты служишь науке — в толщу земли попадают осколки, по которым в будущем ученые смогут судить о нашем времени». — Барчин тихо засмеялась. — В последнее время я служу науке будущего особенно рьяно. Все валится из рук…
— Я был бы счастлив, если бы ты заготавливала материалы для археологов в моем доме! — мечтательно произнес Арслан.
Вдруг Барчин вздрогнула и, выдернув из руки Арслана свою ладошку, быстро отстранилась. Арслан увидел идущих навстречу Мусавата Кари и Кизил Махсума.
Кизил Махсум прошествовал мимо, сделав вид, что не заметил их, выражая этим свою обиду и неприязнь. Мусават же Кари, увидев, что парень смущен, и желая сконфузить его еще больше, подошел и поздоровался с ним за руку, окидывая при этом масленым взглядом Барчин. Приятель остановился в сторонке и буркнул:
— Ну, идемте, идемте скорее, не время лясы точить с бездельниками!
Подходя к нему, Мусават Кари намеренно громко сказал:
— Ловок проклятущий, ишь подцепил какую!
— В Джангахе много ходит таких… — с важным видом ответствовал Кизил Махсум.
