Действие книги происходит в вымышленном мире, очень похожем на наш. Страна, в которой живут главные герои, ведет войну с другим, более отсталым государством, что является причиной деятельности радикальной террористической группировки. Главный герой – одинокий инфантильный молодой человек, неспособный сам решать свои проблемы, "плывущий по течению". Он понимает, что его жизнь не имеет никакого смысла и после смерти о нем забудут. Герой становится виновником смертельной аварии, вследствие чего попадает в засекреченную тюрьму – донатиум, место, где преступники становятся принудительными донорами. Содержит нецензурную брань.
– Зачем ты это сделал дедушка? – любимый тоненький голос звучал где-то рядом, но из-за звона в голове было невозможно определить направление откуда он исходил.
Темная комната расплывалась, будто вместо воздуха была мутная вода. Он попытался было подняться, но тело, вопреки его желанию, оставалось неподвижно лежать на койке. С правой стороны доносился монотонный писк кардиомонитора, дублируя удары пульса, которые, словно молот раскалывали голову. В глубине палаты виднелись очертания деткой фигуры с огромными белыми бантами.
“Прости. Я не могу так больше” – хотел было сказать Генри, но в глотку ворвался прохладный воздух, затоптав слова и мысли и вызвав кашель. Изо рта кто-то вытащил влажную от слюней пластиковую трубку, обдавшую напоследок губы потоком кислорода. Палата улетела куда-то назад – теперь он несся по ярко-освещенному коридору. По бокам и сзади гулко стучали каблуки. Его, привязанного к койке по рукам и ногам везли в неизвестность. И хуже всего было то, что он по-прежнему жив. Боль разочарования пронзила мозг, глаза стали влажными. Последний шанс и последняя надежда исчезли. Хотя было сложно дать ответ самому себе – на что он все еще смел надеяться в этом аду? Наверное, все еще веря, что это все сон, он начал бить затылком в подушку. Злость и бессильная ярость заполнили все чувства и, вероятно, благодаря ним Генрих Веббер оставался в сознании, противясь головокружению.
– Сэр, он пришел в себя. – послышалось справа.
Они остановились. Прямо перед ним, будто из тумана возникло знакомая физиономия. Прежде спокойные и невозмутимые глаза сейчас хаотично изучали Генри. На испрещенном морщинами и оспинами лбу проступили капельки пота. Дрожащая рука ощупала горло, легонько надавливая на кадык.
– Говорить он сможет. Сможет – пробормотал себе под нос Хостер Нейвер и судорожно вытер лоб платком. Прежде само воплощение спокойствия, сейчас он не был похож на себя. Иступленный взгляд в пол, бледное похудевшее лицо. Еще недавно рыжая шевелюра нынче была седая. Перед ним был совсем не тот человек, который наводил ужас на всех, чьим несчастьем было попасть сюда. Жестокий садист и диктатор превратился в нервного дрожащего старика.
Его ассистенты снова повезли койку. Колесики стучали между плитками пола, чеканя ритм пульса и нарушая гробовую тишину. Между тем сразу трое санитаров суетились рядом, на бегу меряя давление и пульс и пичкая таблетками. Один из них даже умудрился сделать укол, метко попав в вену и когда он поймал на себе недоуменный и испуганный взгляд Генриха с гордостью сказал: “Это мой первый укол”.
Процессия на мгновение остановилась перед резными дверями из темного дерева. Огромные санитары мордовороты синхронно подскочили к ним и открыли. Оттуда дохнуло кладбищенской прохладой и темнотой, в которую они тот час же нырнули.
– Мы вовремя успели, господин. – откашлялся Хостер. – И он в состоянии разговаривать.
После яркого коридора сумрак комнаты казался тьмой кромешной, однако в углу слабо полыхал камин и Генри разглядел очертания человека, сидящего в кресле за столом.
– Надеюсь он в норме? – низким, на грани с хрипом, голосом спросил тот.
– О да, конечно. – глаза Хостера нервно бегали по полу, а руки теребили носовой платок. – И еще мы ему вкололи успокоительное.
– Я хочу, чтобы вы его развязали. – человек повернулся к ним спиной, и судя по звукам, стал переворачивать кочергой поленья в камине.
Санитары распутали Генриха, приподняли койку, так что она приняла некое подобие кресла. Он стал рефлекторно растирать запястья, хотя они абсолютно не болели.
Между тем разгоравшееся пламя все больше освещало комнату. Они находились в роскошном кабинете. Пол, потолок и пилястры были отделаны из дерева, вероятно из дуба. На стенах висело два гобелена – на одном четверо всадников в черных доспехах летели по ночному звездному небу, на втором – кровавая баталия, в которой солдаты пожирали сердца друг друга. Массивная люстра нависала над столом, притягивая внимание, тоже была из дерева и выполнена в виде многоглавой гидры, каждая голова которой была обращена наверх и из раскрытых пастей белели обломки погасших свечей. За столом, в черном кресле с высокой спинкой сидел человек и ворочал кочергой в пламени. Но несмотря на усиливавшийся костер, здесь было по-прежнему холодно. На Генри был одет лишь только больничный халат и зубы понемногу начали выстукивать дробь. Вдобавок ко всему снова начала кружиться голова и его громко стошнило прямо себе на живот, хоть в последние пару дней он ничего не ел.
– Сильно действующее седативное средство. – запинаясь начал было оправдываться Хостер. – Это нормальная…
– Ты помнишь свои обязанности, Хост? – перебил его незнакомец.
Хостер опустил взгляд себе под ноги и из его глаз упали капельки.
– Да. – еле слышно ответил он.
– Тогда оставьте нас с доктором наедине.
