Дерк стер информацию и стал набирать другие номера, запоминая, какие службы были полностью ликвидированы, какие частично оставлены – неотложная медицинская помощь, например, – и какие еще функционировали в полную силу, как во время Фестиваля. Часто компьютер выдавал информацию по аналогичным службам в разных городах, ознакомившись с которой, Дерк понял, что они правильно выбрали Челлендж. Эмерельцы, желая доказать бессмертие своего города, оставили действующими почти все службы назло холоду, тьме и наступавшему оледенению. Здесь будет легко жить. Другие города находились в жалком состоянии. В четырех из четырнадцати не было света и энергии, и один из них так сильно пострадал от ветра и непогоды, что уже превратился в руины.
Некоторое время Дерк продолжал нажимать кнопки, но постепенно это занятие стало ему надоедать. Он устал и начал ощущать раздражение. Гвен спала. Все еще было утро – звонить Руарку нельзя. Он выключил экран, быстро умылся в соседнем пустом номере и лег спать, погасив свет. Ему не сразу удалось уснуть, и он некоторое время лежал в теплой постели, глядя в темный потолок и прислушиваясь к ровному дыханию Гвен. Но его беспокойные мысли были далеко.
Он говорил сам себе, что скоро все будет хорошо, как когда-то на Авалоне. И все же в это трудно было поверить. Он не чувствовал себя тем Дерком т'Лариеном, который принадлежал Гвен, таким, каким он обещал стать самому себе. Он ничуть не изменился. Он продвигался вперед медленно и трудно, так же устало, так же безнадежно. Его Джинни снова была с ним – он должен был бы прыгать от радости, а чувствовал себя усталым и разбитым. Его не покидало ощущение того, что он снова ее подвел.
Дерк закрыл глаза и постарался ни о чем не думать.
Когда он проснулся, было далеко за полдень, и Гвен уже встала. Дерк принял душ и надел одежду из мягкой авалонской синтетической ткани. Потом, взявшись за руки, они отправились обследовать пятьсот двадцать второй уровень Челленджа.
Их номер был одним из тысяч других, находившихся в жилом секторе здания. Вокруг него располагались точно такие же комнаты, которые отличались друг от друга только цифрами на черных дверях. Полы, стены и потолки коридоров, по которым они проходили, были обшиты ковровыми покрытиями в сочных синих тонах. С потолка спускались светильники в форме матовых шаров, тоже синих, под цвет ковра.
– Это утомительно, – заметила Гвен после нескольких минут ходьбы. – Однообразие угнетает. И я не вижу никаких схем. Удивляюсь, как люди здесь не теряются.
– Наверное, они просто могут спросить Голос, – отозвался Дерк.
– Да, я и забыла об этом, – встревожилась она. – Что случилось с Голосом? Его что-то не слышно.
– Я попросил его помолчать, – успокоил ее Дерк. – Но он продолжает наблюдать.
– Ты можешь его снова вызвать?
Он кивнул и остановился, затем подвел ее к одной из черных дверей. Номер, как он и ожидал, оказался свободным, и дверь легко открылась от одного прикосновения. Кровать, экран и все остальное было таким же, как в их номере.
Дерк включил экран, нажал кнопку, обозначенную звездочкой, затем выключил экран.
– Чем могу служить? – спросил Голос.
Гвен улыбнулась Дерку слабой, измученной улыбкой. Было видно, что она устала не меньше его, в углах губ залегли морщинки, которые придавали ее лицу озабоченное выражение.
– Да, – ответила Гвен. – Нам надо чем-то заняться. Развлеки нас. Займи нас чем-нибудь. Покажи нам город.
Дерку показалось, что она говорила слишком быстро, как человек, который хочет забыться, отвлечь себя от неприятных мыслей. Дерку хотелось бы понять, что ее мучило – страх перед опасностью или, может быть, мысли о Джаане Викари.
– Я понял, – ответил Голос. – Позвольте мне быть вашим гидом и показать вам чудеса Челленджа, славы Эмерела, возрожденной на Уорлорне.
Руководствуясь указаниями Голоса, они вышли к лифтам и, покинув мир бесконечных прямых синих коридоров, направились в места более красочные и занимательные.
Они вознеслись на «Олимп» – роскошный холл на самой вершине города-шпиля – и постояли там, по щиколотку утопая ногами в черном ковре, у единственного в городе огромного окна, глядя на бегущие глубоко внизу ряды облаков, гонимые ледяным ветром, от которого они сами были надежно укрыты. День был туманным и хмурым. Хеллей пылал привычным красным светом, но его желтые компаньоны скрывались за размазанной по небу серой пеленой. С высоты башни они видели далекие горы, а за ними темную зелень Парка. Робот-официант подал им холодные напитки.
Они подошли к центральной шахте: полый цилиндр пронизывал город от вершины до дна. Стоя на самом высоком балконе, они держались за руки и смотрели вниз на нескончаемые ряды балконов, исчезавшие в слабо освещенной глубине. Потом открыли ажурные железные дверцы и прыгнули. Продолжая держаться за руки, они медленно плыли вниз навстречу теплому восходящему потоку воздуха. Центральная шахта была прекрасным аттракционом, гравитация в ней составляла одну десятую процента нормального притяжения Эмерела.