Умирать не больно полностью

В ответ Аспен тяжелыми шагами приблизился ко мне вплотную. Я уже представила, как он хватает меня за горло, опрокидывает на пол и бьет в лицо. Но его признание было больнее ударов:

– Потому что я не доверяю тебе.

Я отшатнулась, пораженная. Хотелось защититься, спросить почему. Ведь я уже успела довериться, успела подпустить к себе, решив, что он не считает меня убийцей.

Аспен несколько секунд изучал мое лицо, затем подвел итог:

– Так что оставь все, – и направился к двери.

Шум его шагов отрезвил меня. Я бросилась следом, рванула его за локоть на себя, и когда Аспен взбешенно обернулся, я направила кулак ему в висок.

– ТЫ СПЯТИЛА?! – заорал он, едва уклонившись.

– Ты тоже думаешь, что я их убила? Я была там в тот вечер!

Аспен что-то раздраженно заорал и схватил меня медвежьей хваткой за локти. Я почувствовала горячую влагу в глазах – не то от боли, не то от обиды.

– Хватит, – сказал Аспен, – у тебя пошла кровь.

– Ты что, и вправду думаешь, что я убила Сьюзен? – торопливо спросила я. – Получается, я вышла из кафе и пошла ее искать, потому что ты попросил, увидела беззащитную в переулке и зарезала ножом?

Он не ответил, лицо осталось безучастным. Этот взгляд затронул что-то внутри меня, и я услышала тревожный звон, оповещающий о скором припадке. «Но не при нем, – испугалась я, – только не при нем».

Ни за что.

Словно услышав мои мысли, Аспен разжал пальцы, и я отшатнулась. Накрыв ладонью рану на правой руке, я почувствовала влажную от крови повязку. Почему-то это привело меня в чувство. Аспен же ни в чем не виноват. Даже не знаю, почему я вышла из себя и набросилась на него.

Он просто думает как все.

– Да, ты прав, – пробормотала я, чувствуя, как заливаются краской щеки. – Уходи.

Но вместо того чтобы сделать, как я велела, Аспен пожевал нижнюю губу, будто набираясь смелости для чего-то, и затем забрался в карман куртки. Он извлек наружу папку. Она была потрепанной и тонкой, и я не хотела ее трогать, но все равно приняла и открыла под внимательным взглядом.

– Ч-что это? – Я почувствовала знакомое отчаяние. Руки задрожали, пальцы разжались. Папка выпала на ковер, и листы разлетелись во все стороны. Я схватилась за горло, но там не было папиного жетона.

– Откуда ты это взял? – закашлялась я, пытаясь побороть судорогу и подступившие слезы. При всем при том я даже не вспомнила о таблетках, потому что не могла мыслить рационально.

– Ты ведь уже убила однажды, Кая, – сквозь шум в голове до меня донесся голос Аспена, а затем повисла звенящая тишина.

Вернувшись с похорон Сьюзен Смитт, Майкл Гаррисон отправился сразу же в больницу к своему брату. Он собирался выяснить, в чем причина странного поведения Леды Стивенсон. Раньше она не доставляла ему никаких проблем, но сейчас его эта девчушка уж очень заинтересовала.

– Мало времени прошло, Майк, – спокойно возразил доктор Гаррисон на подозрения брата. Он отвернулся от окна и спрятал руки в карманах халата. – Слушай, я могу только одно сказать: она напугана.

– А я-то, дурак, не догадался.

– Да, – спокойно сказал доктор Гаррисон. Он задумчиво почесал бровь и, стараясь не выдать в голосе любопытства, спросил: – Ты говорил с мисс Айрленд?

Детектив Гаррисон ощутил вселенское разочарование.

– Говорил. Еще один странный персонаж. Дин вцепился в нее словно цербер, подозревает во всех грехах. Но я вот что скажу: ни черта он на нее не найдет. А если найдет хоть что-то мало-мальски… Погоди, мой помощник звонит.

Затем детектив Гаррисон несколько секунд разговаривал по телефону, а его брат копался в бумагах на столе. Он переложил документы из одной стопки в другую, притворяясь, будто занят важным делом, затем по новой, и вот наконец детектив Гаррисон отключился и положил телефон в карман. Доктор заметил, что лицо брата утратило нотки разочарования, и невозмутимо осведомился:

– Случилось что-то хорошее?

– Зря я недооценивал Дина! Они что-то нашли, и это что-то впечатляет. Антон был так напуган, что заикался. Я позвоню тебе позже.

Антон уже поджидал детектива на входе в полицейский участок, нетерпеливо крутя головой по сторонам. В руках он крепко держал многообещающую папку для документов.

– Ну, что там? – Детектив Гаррисон, сдерживая триумф, взял папку и раскрыл ее.

– Это… это… – Антон как обычно заикался, когда нервничал. – Это… плохо.

Детектив Гаррисон отмахнулся от парня, потому что они вкладывали разный смысл в слово «плохо», и торопливо пролистал уже известное досье на Каю Айрленд. Он попытался читать и одновременно идти, тем более что информация была уже знакомой, но едва не впечатался лбом в дверь кабинета начальника.

– Что это? – удивился он, рассматривая страницу и потирая ушибленное плечо. Детектив Гаррисон остолбенел посреди кабинета. Ни о каком триумфе, победе, доказательствах вины не могло быть и речи.

Он даже почувствовал жалость.

Кая Айрленд тоже была чьей-то дочерью, – напомнил он себе, а Антон тем временем промямлил: