При этих словах я расстегиваю ремень брюк, и Линда вынуждена упорхнуть в ванную.
Упрямство моей псевдосупруги не уступает моему собственному; открыв глаза после сна, я устанавливаю, что она, прихватив простыни, устроилась на диване. Не стану лицемерить и утверждать, будто меня это огорчает. Я, как и Линда, не привык спать с чужими людьми, хотя, между нами говоря, не раз был вынужден это делать в силу необходимости.
Чтобы освежиться, принимаю душ, после чего уступаю ванную даме. Когда она оттуда выходит, я уже одет.
- Пожалуй, хорошо бы пойти на пляж, - предлагает Линда, не глядя на меня, будто обращается к висящей на стене гравюре. Оттуда на нее смотрят юноша и девушка, которые идут куда-то, взявшись за руки, веселые и счастливые - словом, идеальная пара, не то что мы.
- Конечно, идите, - великодушно соглашаюсь я. - Пока вы будете загорать, я пройдусь и выпью кофе.
- Дрейк говорил, что мы все время должны быть вместе, - сухо напоминает она.
- В таком случае приглашаю вас на чашку кофе.
- Но я хочу на пляж, - заявляет моя супруга капризным тоном, я жду, что она вот-вот топнет ножкой.
- Ну хорошо, - со вздохом говорю я. - Вы пойдете со мной пить кофе, а потом я схожу с вами на пляж.
Так мы и делаем. Но компромисс не в состоянии растопить лед наших семейных отношений. Линда с отсутствующим видом пьет колу в кондитерской; я умираю от скуки под пляжным зонтом и не скрываю этого. Я даже не даю себе труда поинтересоваться, как выглядит моя супруга в купальном костюме. И даже если бы я захотел это узнать, то не смог бы, потому что сижу к ней спиной, а на спине у меня глаз нет. Мы молчим, сидя спиной друг к другу. Единственное, что меня интересует, - когда и как будет установлена связь, ведь если я и завтра буду слоняться по гостинице и около, Линда может что-то заподозрить.
Мои волнения кончаются в тот же вечер, когда мы с супругой ужинаем в саду отеля, под открытым небом. Вечером здесь играет оркестр, есть и дансинг, и совсем не удивительно, что мою спутницу приглашает танцевать воспитанный молодой человек, говорящий по-немецки. И безукоризненно сдержанная Линда - то ли от скуки, то ли из желания уязвить меня, тут же встает с места и идет танцевать с безукоризненным молодым человеком.
- Когда вернетесь в гостиницу, вас будут ждать, - слышу я за спиной тихий голос. - Соседний номер слева. Можно пройти по балкону.
Мне не нужно поворачиваться, чтобы узнать, кто говорит; по голосу я узнаю Бояна.
- А если она не уснет? - так же тихо спрашиваю я.
- Она уснет.
Вот и все.
Линда в сопровождении кавалера возвращается за столик, не обнаруживая признаков оживления. Больше того, к концу ужина, когда мы доедаем десерт, она совсем сникает. Не знаю, во что именно ей положили снотворное - в еду или питье, но средство явно действует, медленно и верно. Она то и дело подавляет зевки, наконец я слышу долгожданные слова:
- Кажется, пора спать.
- Пожалуй, - говорю я с непривычной уступчивостью.
И мы удаляемся к себе в номер. Наконец-то! Первый вечер медового месяца и все прочее.
- Вам не кажется, что воспитанный человек на вашем месте все-таки перебрался бы на диван, - говорит Линда, снимая легкий жакет.
- Наоборот. Воспитанный супруг должен постоянно находиться около супруги.
- Вы прекрасно знаете, что наш брак - фикция, - напоминает моя супруга, доставая из-под подушки ночную рубашку.
- Да, но это не значит, что и отдых у меня должен быть фикцией, заявляю я.
Она собирается возразить и поворачивается к двери в ванную, но у нее нет сил ни дойти до ванной, ни продолжать спор. Линда присаживается на кровать, потом ложится - просто так, на минутку - и скоро погружается в здоровый, освежающий сон.
На всякий случай я выкуриваю целую сигарету, причем хожу по комнате и время от времени натыкаюсь на мебель. Никакой реакции.
Потушив свет, я выхожу на балкон. В сущности, это терраса, которая тянется вдоль всего фасада гостиницы, и от балкона соседнего номера меня отделяет стеклянная плита-перегородка. Не нужно быть акробатом, чтобы, встав на парапет, спрыгнуть к соседям. Оглядевшись по сторонам - не смотрит ли кто, - я так и делаю.
Как я и ожидал, в соседнем номере меня ждет Борислав. После обычных в таких случаях объятий и похлопываний по спине я говорю:
- Как бы она не догадалась, что ее усыпили.
- Не догадается, - успокаивает меня Борислав. - Это тебе не прежние препараты, от которых потом целый день ходишь, как пьяный.
- Ну? Ты все еще не куришь? - интересуюсь я, глядя на идеально чистую пепельницу на столике.
- Да нет... курю... когда угостят... - смущенно бормочет Борислав. Надеюсь, ты не оставил сигареты в номере.
Мы закуриваем и тут же приступаем к обсуждению вопросов, стоящих на повестке дня. Я коротко объясняю, что сумел узнать и с какой миссией прибыл на родную землю.
- Да, Эмиль, достанется тебе, - говорит мой друг. - Но что делать, раз я засвечен.
- Не стоит об этом, - говорю я. - Не все ли равно, кто - ты или я...
- Все-таки на этот раз была моя очередь лезть в мясорубку...
