— Джо, ты не можешь покупать моих девочек.
Его тело застыло, лицо окаменело, он молчал долгие секунды, я не поняла, что он использует эти секунды, чтобы взять себя в руки.
Затем, тихо, рассерженно, сказал:
— Я не покупаю их, я забочусь о них.
— Они не твои, чтобы заботиться, — отрезала я, и он немедленно двинулся. Муч отскочил в сторону, я обнаружила, что меня сдернули с кровати, усадив верхом, мои колени упирались теперь в одеяло, а его руки крепко обхватывали.
— Для тебя было дерьмовое время, самое худшее, но ты была и видела, что они сделали. Они заползли на эту чертову постель вместе со мной, как и ты, и когда вы это сделала, все — вы стали моими.
— Это безумие, — сообщила я ему.
— Так и есть, — огрызнулся он в ответ.
— Джо, мы были вне себя от горя.
— Да, и когда ты вне себя от горя, ты не прижимаешься к любому парню, которого не знаешь или к какому-то мудаку, которого ненавидишь. Вы крепко прижались к своему, чтобы напомнить себе, что это ваше и это вам необходимо.
— Все было совсем не так.
— Соседка, ты сидишь голой у меня на коленях, твои девочки хотят, чтобы я жил у вас дома, ты злишься на меня, уговаривая себя, что все кончено, а мне всего лишь стоит поцеловать тебя, и ты становишься дикой. Дерьмо не тонет?
— Так и есть, причем дважды, — напомнила я ему, — и не важно, какие сигналы ты мне подавал, Джо, но оказались они совсем не теми, что я предполагала.
— На этот раз я не подаю тебе никаких сигналов, Вай, говорю прямо, скажу кое-что еще, всегда прислушивайся к своей интуиции.
— Джо…
— Она говорила тебе, что ты принадлежишь мне, и я говорю тебе, что так оно и есть.
Я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее, и в животе снова появилось то самое ощущение, которое мне нравилось, поэтому прошептала:
— Хватит.
— И еще кое-что скажу тебе. Я ремонтирую свой дом, чтобы продать, мы движемся с тобой дальше… от всего, от Сэма, от Харта, и идем вместе — ты, я и девочки, и на этом пути я хочу от тебя ребенка, нашего ребенка.
Я замерла и уставилась на него, его слова отразились еще одним ударом в животе, который уже стал теплым, стал мягким, и даже при выбитом из меня воздухе, отчего перехватило дыхание, я чувствовала, как в животе затрепетало.
Потом шепотом спросила:
— Что?
— Тебе это не подходит, я без проблем. Девочки — это все, что мне нужно. Но я не говорю тебе, что мне нужно, а говорю, что я хочу, и хочу ребенка от тебя.
— О Боже, — прошептала я, и его рука потянулась к моему затылку, чтобы обхватить за голову.
— Я знаю, что у тебя в голове куча дерьма, но я тебе выложил все. Как есть. Вот, что здесь происходит. А теперь, соседка, ты должна оставить Майка, или я сделаю это за тебя.
— Джо…
— Если хочешь, чтобы он узнал, что ты провела это утро с моим членом внутри себя, продолжай играть в эту игру. Если хочешь урегулировать с ним сама, то покончи с этим.
— Я пытаюсь, но он такой же, как и ты, не хочет слушать.
— Тогда игра начинается, — объявил Джо.
— Джо…
— Ему следовало бы прислушаться к твоим словам.
— Но почему же? Ты же не слушаешь меня.
— Ты принадлежишь не ему, а мне.
— Это чистое безумие!
— Детка, ты же сама мне об этом сказала.
— Ты вынудил меня во время секса.
Он секунду смотрел на меня, а потом расхохотался, перевернув меня на спину, снова накрыв своим телом.
— Джо, слезь с меня! — Рявкнула я, безрезультатно толкая его в плечи.
— Нет, я снова хочу вынудить тебя, — произнес он мне в шею.
— Джо, прекрати.
— Продолжай говорить Джо, детка, ты меня заводишь.
Я зарычала, он ухмыльнулся мне в лицо, а потом, Господи, помоги мне, он поднял голову, его губы приблизились к моим, и он опять вынудил меня, и прежде чем я кончила, я заявила, что принадлежу только ему.
Дважды.
* * *
Кэл ждал, прислонившись спиной к своему грузовику, скрестив руки на груди, на парковке полицейского участка.
Прошло пятнадцать минут, прежде чем Хейнс вышел, и вышел он вместе с Колтом.
Мать твою.
Оба мужчины посмотрели на Кэла, Хейнс прищурился, Колт опустил взгляд в землю, изучая свои ботинки, чтобы не выдать своей реакции.
Хейнс повернул голову к Колту, что-то сказал, Колт кивнул, и они разошлись — Хейнс направился к Кэлу, Колт — к своему GMC.
Кэл не сводил глаз с Хейнса, пока тот шел к нему, но знал, что Колт не уедет. Это подтвердилось, когда Хейнс встал напротив него, Кэл посмотрел в сторону Колта, прислонившегося задницей к GMC, его глаза были на Кэле и Хейнсе.
— Ты хочешь что-то сказать? — Спросил Хейнс, и Кэл снова перевел на него взгляд.
— Отступи, — произнес Кэл.
Его губы сжались, а потом он спросил:
— Ты издеваешься надо мной?
— Ты сбиваешь Вай с толку, — объяснил Кэл.
— Что? — Спросил Хейнс и тут же отрезал: — Да, ты меня разыгрываешь.
— Это плохо кончится для тебя, — продолжал Кэл.
— Нет, если Вай примет глупое решение, Каллахан, это плохо кончится для нее. Я же представляю из себя именно того, кто сможет собрать осколки ее разбитого сердца.
Услышав его заявление, Кэлу захотелось выпрямиться, но он заставил себя все также расслабленно стоять у машины. Не то чтобы он не заслужил такого замечания, судя по своим историям с женщинами и историей с Вай.