— Сними ты эти сапоги, Славка. Еще сотни раз упадешь, пока привыкнешь.
— Привыкну, — огрызнулась старушка, стараясь справиться с упрямо вылезавшим наружу из пальто рукавом трикотажной кофты. — Нам не хватает запаха бомжей и немножко грязи на верхней одежде.
— Хватит с нас того, что у меня на плечах цыганский мешок, а ты подпоясан какой-то рваниной, — рассерженно прорычал мужчина. — Могу окропить тебя вьетнамским рыбным соусом, воняющим тухлой рыбой.
— Нет, Лука, спасибо. У меня рвотный рефлекс на плохие запахи, — ответила старушка. — Меня и от отца первое время тошнило. Ты точно взял его с собой?
— Он шевелится у меня в кармане, — подтвердил Лука, взял Славку за руку и, покатил коляску дальше.
В своей голове Лука продолжал ругаться с Мирославой. Женат он никогда не был, с женщинами подолгу не жил, предпочитая встречаться с подружками на их территории, и сейчас женские требования ему были непонятны. Он не понимал — зачем надо брать шампунь, кондиционер, гель для тела, интимный гель, масло, мыло, жидкое мыло.
— Зачем, Мирослава? Выбери что-то одно, — просил он ее, перебирая флаконы в ванной комнате. — Я уверен, что это ненадолго. Вот этот флакон самый полный по объему, его и берем.
— Что на нем написано? — прозвучал в его голове голос.
— Гель для интимной гигиены с антибактериальным эффектом и протеинами шелка.
— Лука, ты хочешь, чтоб я этим мыла голову?
— Чую подвох, — вздохнул Лука.
Выручил его Славка, слив все жидкие средства, кроме масла, в один большой почти пустой флакон из-под шампуня. Против этого Лука не возражал.
— Я не думал, что дети в десять лет такие умные! — похвалил Славку Лука, когда тот помогал натянуть на мать тонкие джинсы, футболку, потом спортивный костюм, пончо…Лука повязал ей голову платком, надел большие, на пол-лица, солнцезащитные очки и накрасил ей темной почти черной помадой губы.
Мирослава постоянно выпадала из кресла, голова безвольно падала на грудь. Лука тихо радовался, что она не видела происходящего, того, как её сын платками, шарфами и ремнями молча фиксировал ее в кресле.
Вещей все равно получилось много. Здравомыслящий Славка настоял на спальных мешках, пледах, аптечке.
— Ты собираешься ночевать в лесу? — Луке от сборов ребенка стало тревожно. — Я в костюме в лесу буду чувствовать себя…
— От отца остались вещи, — успокоил его Славка, — я тебе подберу.
Чемодан был один, и вещи Лука завернул в покрывало, связав все в форму тора.
— До ближайшей деревни километров сорок… я бы сильно на транспорт не надеялся. Значит, будем ночевать в лесу.
Мирослава перестала давать указания еще в подъезде. Лука этому даже обрадовался, на его вопросы — чего она боится, мама Мстислава не отвечала или отговаривалась страхом за сына, а ее перепады настроения от милой девушки до злобной мегеры напрочь вымотали Луке нервы.
— Чего ты замолчал? — спросил Славка, когда они вышли из подъезда.
— Твоя мама вне зоны доступа, — пошутил Лука, и Славка, оценив юмор, спрятал улыбку за пышным бантом.
Они шли уже больше часа. Луке, привыкшему передвигаться по городу пешком, это не доставляло проблем, а Славка, год не выходящий на улицу, устал. Он все сильнее опирался на руку Луки, все больше спотыкался, а когда он уронил чемодан, просто сел на бордюр и, скорчив плаксивое лицо, посмотрел на Луку:
— Нам еще долго?
— Мы прошли одну десятую пути. Еще столько же, и мы выйдем на окраину. Там будут частные дома, может, найдем, где отдохнуть.
— Я на сегодня все, — голова Славки опустилась и из-за рюкзака, надетого под пальто, его горб казался просто огромным.
— Могу тебя обрадовать: завтра ты не встанешь вообще и только послезавтра начнешь хоть как-то двигаться. Твое тело, домашний городской ребенок, к такому не приспособлено. Снимай сапоги и рюкзак, я запихну их под инвалидное кресло, дам тебе воды… Тебе станет чуть легче, и мы попытаемся дойти хоть до частного сектора. Если будем продолжать сидеть здесь и рюмсать, нас заберет полиция.
Славка снял сапоги, поднял чемодан и уверенно потащил его вперед, обогнав Луку с матерью.
На переходе, у светофора маячили двое органических зомби. Один из них был похож на очень загорелого морщинистого старика, высушенного жарким климатом пустынь. Второй судя по длинным развевающимся волосам, оказался женщиной — к ней природа отнеслась не так милостиво, как к ее спутнику. На женщине болталось черное длинное платье, а на ее напарнике были классические черные брюки, белая рубашка и… цилиндр.
Лука достал из кармана бутылку того самого соуса и открутил крышку, чтоб от них пованивало, как от некоторых зомби.
Славка, увидев их, остановился и пропустил Луку вперед, вцепившись дрожащей рукой в его локоть.
— Доброго утра, господа, — поздоровался Лука, рассматривая пялящуюся на них пару.
— И вам утра доброго, — приподнял цилиндр зомби. — Не бойтесь нас, мы приличные люди. Я был художником.
— Ты и сейчас художник, — прошепелявила его дама.