- Мама, даже не думай, я эти твои яблоки в рот не возьму, и в Абзаково я их не возьму, тоже мне, мечта Мичурина, у них и вид-то…
- Да какой у них вид, Илья? Вид, как вид, скороспелки… Тимурка грызёт.
- Вот это для меня не довод, он и не такое грызёт. Виктор Максимыч, а у вас минералка есть?
Максимыч сочувственно смотрит на меня, бросает быстрый взгляд на маму, идёт на кухню, - я изнемогаю, - кричу ему вслед, что мне можно без стакана, - он возвращается с бутылкой минералки. Что там? «Шадринская» какая-то, ладно…
- Гр-рм! Минералка. Тебе, Ил, сейчас бы хорошо…
- Витя!
- Мама… Не надо мне ничего, Виктор Максимыч, крепче минералки, да и за рулём я, но за заботу спасибо. Да где пацаны-то пропали?
- Илюша, может мне сходить, поторопить их?
- Да уж, мам, сходи, пожалуйста, я в Абзаково хочу, под сень вод и древ, и чтобы меня овевал лёгкий горный ветерок, напоённый свежестью и ароматами вековых дикорастущих хвойных великанов…
Мама, с сомнением глянув на меня, идёт за мальчиками, наверняка они во дворе с Бобиком дурака валяют, а Максимыч выдав очередное фирменное «гр-рм!», начинает мне рассказывать про «шпагоглотание», я борюсь с тошнотой, но слушаю, куда деваться, терпи Ил…
- Так вот, представь себе, Илья, такое было впервые на отечественных самолётах, до того о лётчиках, об их комфорте, особенно не заботились. А теплоносителем в этой системе охлаждения был… - Максимыч выдерживает драматическую паузу, торжествующе смотрит на меня, и выдаёт: - Спирт! Чистый этиловый, медицинский!
- О-о-о, м-м-м, не на-адо-о…
- Ладно, ладно, ты погоди, выпей вон минералочки, я про спирт не буду. Во-от, а уровень… жидкости замерялся таким щупом, как в автомобиле, ну, разумеется, больше был щуп. «Шпага». И, соответственно, отсюда - «шпаголотание». И иногда это заканчивалось… эксцессами. Ну, ты понимаешь. Особенно на праздники. И что? Недовольные этим жёны, наши боевые подруги, обратились к командованию, ну а обеспокоенное командование обратилось к Главному, к Туполеву! Вопрос решался на самом высшем уровне, Илья, уверяю тебя! - и опять пауза, воздетый к потолку палец, значительный взгляд… - А у Андрея Николаевича, должен тебе сказать, Илья, было правильное чувство юмора, и понимание ситуации в строевых частях тоже у Главного было правильное. И он ответил…
О, Боги, ну что за наказание? Я в меру сил изображаю интерес, включаюсь, и спрашиваю, ведь именно моего вопроса ждёт Виктор Максимович Подоленчук, подполковник Дальней Бомбардировочной Авиации в отставке…
- И что же ответил Андрей Николаевич Туполев обеспокоенному командованию?
Донельзя довольный моей реакцией Максимыч, сдерживая смех, отвечает:
- А он ответил следующее… Причем, заметь, Ил, ответ был по всем правилам, официальным, с приложением заключения специалистов КБ, с подписями, печатями и всеми необходимыми визами и грифами…
- М-м-м…
- Хорошо, я заканчиваю. В этой чрезвычайно серьёзной бумаге говорилось, что в КБ запрос командования ДБА был внимательно рассмотрен, изучен, проведены все необходимые НИОКР и исследования (см. прилагающиеся заключения), и далее следовал вывод…
- Да какой вывод, гори он огнём?!
- Гр-рм, экий ты сегодня… Да, вывод. Туполев заявил, что спирт заменить, конечно, можно, но по соображениям эффективности-качества, для замены подходит лишь армянский коньяк «Арарат», достоинства не ниже пяти звёздочек, а предпочтительно КВК!
Ну, и чего так ржать? Хотя, согласен, смешно, если, конечно, это соответствует действительности, а впрочем, это смешно и само по себе… Я, посмеиваясь, думаю, что старые лётчики похожи на старых рыбаков…
Тут приходят мои пацаны, моя мама, и наша собака. Бобик, лизнув меня, сидящего в расслабленности, в щёку, тут же бежит на кухню, я отплёвываюсь и выжидательно смотрю на Тимура, а Тимур, поджав губы, смотрит на меня, потом подходит, хмуро суёт мне руку, я с тоской осторожно пожимаю его прохладную ладошку. Тимка вдруг смеётся, бросается мне на шею, лезет целоваться, у меня отлегает от сердца, Боги, как я его люблю, Пашка смеётся, мама и Виктор Максимыч тоже смеются, неужто обошлось?
- Папа, а у Бобика клещ! А Пашка его вытащил, вот такенный, прикинь, а Пашка его ногой, ну-у, кровь ка-ак брызганёт! Бе-е-е! А Бобик не заболеет тогда, а, пап?
- Заболеет, лечить будешь. Тима, поехали с нами, мы с Павликом скучаем, поехали, хватит дуться.
- Скучаете? И Пашка? Чо-то, как-то… Пашка, ты, что ли, скучаешь? Ну-у… ладно, поехали, только тогда это, только я вечером только, а сейчас я не смогу тогда, дела у меня, папа, вечером поехали, я же сейчас на день рождения иду, пап, у Жендоса днюха, он с вечера звонил, я обещал, а ты можешь ехать, а Пашка со мной побудет до вечера тогда, а там… ты чего, пап?
- Нет, ничего. Вечером, так вечером, Паш, ты как?
- Да мне-то…
Но Пашка не договаривает, его тут же перебивает Пулемёт:
- Пашка, Пашенька, а можно я к Женьке твою «Диану» возьму?
Но здесь уже я не даю ничего ответить Пашке, я решительно заявляю: