Умное Небо полностью

Лекции Вивекананды я читал. У меня есть много его книг. Он, конечно, не чистый ведантист, а с примесью европейских воззрений. Но как раз европейское в нем (сострадание к народу, призыв к активности, протест против религиозной темноты и пр.) самое ценное. А Веданту лучше брать из первоисточников. Там есть много прекрасного и ценного. Опыт, поэзия, мистика, но основная интенция развоплощения кажется мне соблазном. Она очень привлекательна тем, что дает панцирь от невзгод. Но тут-то и ловушка.

В более приемлемом виде ведантистская поэзия — у стоиков. Недаром Отцы Церкви многое у них брали (Тертуллиан, Амвросий и др.). Если убрать гордыню и недоверие к Провидению, они очень чисты и благородны и дают «ограду» от смятения души. Где-то тут тонкий, еле заметный средний, царственный путь (идти в мире, не гнушаясь миром, но и не пленяясь им).

Относительно Вашего вопроса: если мы просим, то ведь это не главное (ведь Отче наш начинается с того, что Божие, а не человеческое). Но просьба есть исповедание нашей связи и зависимости, нашей открытости к Нему... Ведантист думает об отождествлении. Мы знаем, что оно невозможно и не нужно. Мы ищем единения (коммунион), встречи, диалога, лицом к Лицу (а в ведантизме и лиц-то никаких нет. Личность иллюзорна и у Бога и у человека). Здесь хорошо Бердяев говорил о персонализме Евангелия (99 овец и 1 заблудшая).

Образ главный пусть Вас не пугает. Это же поиск. Он вечно открывает новое. Чтобы облегчить — меняйте немного композицию. Но вообще у Вас она очень хороша. Мне всегда казалось, что Спас в иконописи неудача в сравнении с Девой Марией и Николаем Угодником. Вот и цель.

Храни Вас Бог.

Ваш пр. А. Мень

======================================

Дорогой о. А!

Огромное спасибо за чудное письмо. Понимаю, что Вам сейчас, может быть, не до моих писем — все же хочу написать свои проблемы. То чувство присутствия Бога, о котором Вы пишете, мне очень понятно, и как бы близко — может быть, я даже перебарщиваю здесь кое в чем — а именно — каждую удачу, за которую Бога благодарю — а благодарить Его за всякую, даже мелочь, научили меня Вы — и эта благодарность как-то приближает к Нему — и к чувству, что все от Него — и воспринимаешь как Его присутствие; кажется, что эти вещи таким образом переводят жизнь в другие планы Бытия, и это — кусочки Царства Небесного. Верно ли это? Может быть, в этом и оправдание всех наших просьб к Нему — и в их исполнении и благодарности за это исполнение — единение с Ним? Хотя Вы прекрасно напомнили мне главную нашу молитву — Отче наш — но можно ли все же оставить место человеческому? И не есть ли в этом разница христианства от всех этих ведантистов и йогов, которые вот этим отожествлением с Божеством, о котором Вы говорите, мне часто кажутся не только не подводящими к Христу, но скорей противоречащими и иногда отравой духовной — оно звучит вроде: «будете как боги». И в этом месте, оставленном для человеческого — даже вижу разницу христианства с этими ведантистами и йогистами.

Простите, что беспокою Вас своими вопрошаниями — но этот вопрос меня очень мучает, особенно при болезни, — я не могу, как Ел. Ив., отвлечься от нее и все время быть «духовно бодрой», как она пишет о себе. И чувствую себя прямо даже не христианкой, если не могу чтоб было «я и ГОСПОДЬ», а не «Я и господь» как Вы от меня требуете, справедливо!

И тут еще один очень важный вопрос — молитва за людей, которая, по-моему, в наше время (и в моей жизни сейчас) играет особенно большую роль, как бы движет нашу жизнь и тоже ведь в какой-то мере есть приход Царства Небесного уже здесь (?)

Вопрос, может быть, наивный — но мне приходится отвечать другим, даже то, что сама понимаю и как-то чувствую, но объяснить не могу — как объяснить нашу молитву за людей? В «Руководстве» на вопрос «зачем нужна молитва, раз Бог сам знает, что нам нужно» — приведены слова о. А. Ельч.[114], но они не дают ответа на это.

Мое любимое время (поста) — (хотя оно становится любимым только post factum, а начинается, кажется, всегда трудно и тяжело?) встретило меня возвращением моей основной болезни (нерва) — опять эта сосредоточенность на болезни, чувство бесовскаго в ней участия и т.д. — и одно желание — быть здоровой!

Возвращаясь к вопросу о жизни для Бога — может быть, был один момент — и самый счастливый во всей моей жизни — когда, м.б., было это — то «пострижение», если можно назвать этим словом одну только молитву, которую читают на рясофорном пострижении, но как вернуться к этому моменту?

Очевидно — только «направленностью» — ?

А почему один катол. писатель говор.: «Dieu est fou de l’homme»?

И Он распялся за нас?

Храни Вас Бог!

Могла бы написать еще много, но боюсь Вас обременять!

с. И.

Исповедь: маловерие, лень духовная.

О Спасах отвечу и напишу при посылке  ---------------- 

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!