Постановление о начале работ по многоразовому космическому кораблю «Буран» вышло в 1976 году. Американцы уже вовсю сооружали «Спейс Шаттл», но тогда они закрыли программу тяжелых ракет и орбитальных станций. Напуганный Брежнев наложил вето на тяжелую ракету «Вулкан», которая была в четыре раза мощнее «Протона» и могла достать до Луны, и дал команду догонять США по многоразовым системам. После того как СССР проиграл США лунную гонку и наши космонавты не сумели побывать на Луне, советское руководство не теряло надежды вернуть статус великой космической державы. Но до начала перестройки наша заинтересованность в многоразовых системах категорически отрицалась, и почти готовый «Буран» выскочил неожиданно, сорвав рукоплескания и породив уверенность в мощи отечественных технологий.
Первый старт американского шаттла «Колумбия» состоялся 12 апреля 1981 года. В пику нам в День космонавтики, что ли, стартовали? Отчасти американцам помогла оказавшаяся в их руках документация по немецким аппаратам Зенгера и Бредта, а создатель легендарной Фау-2 Вернер фон Браун вообще возглавлял многие американские космические программы. Облегчала задачу американцам и разбросанная по всему миру, от острова Пасхи до Марокко, сеть посадочных полос для шаттла. У «Бурана» было только три полосы – аэродром Юбилейный на Байконуре, площадки в Крыму и у острова Ханка на Дальнем Востоке.
Уже одно это требовало принципиальных отличий двух систем по энерговооруженности, по двигательным установкам, даже по топливу. На космодроме перед стартом у генерального конструктора НПО «Молния» Глеба Лозино-Лозинского, определившего внешний облик «Бурана», спросили, почему советский и американский корабли так похожи. Последовал ответ: китайцы, дескать, тоже на одно лицо, но разные. Форму планера диктовали законы аэродинамики, хотя уже тогда предлагались более перспективные схемы с переменной стреловидностью передней кромки крыла, но руководство боялось еще более отстать от американцев. А в конструкции кораблей были принципиальные отличия. Прежде всего, система «Спейс Шаттл» – это единый блок, который ни на что другое, кроме подъема космического челнока, не годится. «Буран» стартовал на самой мощной в мире ракете «Энергия», которую можно использовать для любых грузов. Наши двигатели работали на жидком кислород-керосиновом топливе. У американцев первая ступень, взорвавшаяся в 1986 году на «Челленджере» и убившая весь экипаж, работала на твердом порохе. Пороховые двигатели в случае сбоя нельзя выключить, и Конгресс США выдал НАСА разрешение считать эти установки не поддающимися расчету. Нашим двигателистам во главе с академиком Глушко о такой юридической «броне» мечтать не приходилось.
Ступени нашей ракеты включались поочередно, у американцев всё с первой секунды полыхало сразу. (Не исключено, что этот напор стал в 2003 году причиной повреждений при старте погибшей вместе с экипажем «Колумбии».) Самым заметным отличием была способность нашего аппарата летать в беспилотном режиме. Но в конечном итоге чрезмерная усложненность бортового комплекса управления, для которого пришлось создать даже свой язык программирования «Пролог», и оставила «Буран» на вечном земном приколе. Хотя его ресурс достигал ста орбитальных полетов.
Притормозила «Буран» также структурная неэффективность советской экономики. Слишком много министерств и ведомств отвечали за корабль, рвали его, как одеяло, на части. У каждого была своя стратегия, свои наработки, свои аппетиты, но кусок был один. В дряхлеющем ЦК уже не столько думали о деле, сколько потакали своим людям. Собрать в единую команду сотни предприятий, КБ и институтов, которым было поручено вывести «Буран» на устойчивую орбиту, было уже невозможно. Символично, что одной из проблем для ракеты «Энергия» стало нежелание завода «Южмаш» в Днепропетровске модифицировать под общие задачи свой «Зенит». Заводом тогда руководил будущий президент Украины Леонид Кучма.
Полет «Бурана» стал чудом. Может быть, последним, прощальным чудом, сотворенным в СССР. Все было против: схема неоптимальна и нерасчетна, экономика слишком слаба. Но люди очень хотели, чтобы «Буран» поднялся в космос. И чудо-машина поднялась вопреки логике, вопреки всем законам, но по российской традиции. История «Бурана» на современный лад повторяет историю мастерового, подковавшего блоху…
