Он всё врёт! Он всё врёт! — закричал Марко. — Я такого не говорил!
Нет, говорил! — закричал в ответ Бранимир. — А ещё ты говорил, что сербы забирают всё, что твои родители зарабатывают!
— Не говорил я такого!
— Говорил!
— Всё, замолчите оба! — воскликнула воспитательница, поражённая ссорой на национальной почве среди пятилетних детей в многонациональной группе.
До чего всё дошло!
— Пойдёмте со мной все трое, — она вывела всех троих участников ссоры из общей комнаты.
Оказавшись в комнате, где дети спали на кроватях, воспитательница закрыла дверь и усадила детей на одну из кроватей.
— Итак, дети, — произнесла воспитательница, глядя на мальчиков. — Сейчас я с каждым из вас переговорю. Марко — ты первый, — она поманила его за собой к окну, пока Рилинд и Бранимир остались сидеть на кровати и хмуро смотреть в их сторону.
Оказавшись наедине с ребёнком, воспитательница стала внешне спокойно расспрашивать Марко:
Пожалуйста, расскажи, что, по-твоему, случилось. Только ничего не придумывай.
Марко опустил глаза и молчал, не решаясь рассказать правду. Он отчасти понимал, что наговорил лишнего и спровоцировал противников, но он не понимал всей глубины своего поступка.
Что же ты молчишь? Ты обижал Рилинда?
Марко, всё также смотря в пол, отрицательно покачал головой.
Нет? — уточнила воспитательница. — Ты мне говоришь правду?
Марко после пары секунд раздумий пожал плечами.
Что ты сделал? Ты подошёл к мальчикам, что было потом?
Я смотрел.
Смотрел, как они играют?
Да.
Что было потом? Ты им нечаянно помешал?
Мальчик молчал и никак не давал понять, «мешал» или «нет».
Что было потом?
Марко нерешительно взглянул на воспитательницу.
— Меня Бранимир ударил локтем.
— Он это сделал специально?
Марко пожал плечами.
Что ты сделал после того, как Бранимир тебя ударил локтем? — спросила воспитательница.
Стукнул Бранимира, — буркнул Марко, глядя себе под ноги.
Бранимира? — удивилась воспитательница. — А почему тогда плакал Рилинд? Ты сказал ему что-то обидное?
Марко пожал плечами.
Ты разговаривал с Рилиндом? — задала уточняющий вопрос воспитательница.
Мальчик кивнул.
Что ты ему сказал такого, что он заплакал?
Я сказал, — негромко ответил Марко, — что они, ничего не делают.
Воспитательница нахмурилась, силясь понять, что хотел этим сказать мальчик.
Кто ничего не делает? — уточнила она.
Албанцы, — едва слышно произнёс Марко.
И чего они не делают?
Не работают, — буркнул мальчик и искоса посмотрел на воспитательницу.
Воспитательница, которой пришлось вплотную наклониться к Марко, чтобы слышать его ответы, выпрямилась. Похоже, Бранимир сказал правду, и слова «проклятые албанцы» произносились. Но об этом она спрашивать не будет, ей и так уже всё ясно.
Кто тебе сказал, что албанцы ничего не делают? — она понимала, что мальчик до таких мыслей не сам дошел.
Папа и мама, — последовал ответ.
Дома?
Марко кивнул.
А ещё кто говорит так?
Друзья, — выдавил из себя Марко.
Чьи друзья?
Папы и мамы.
Теперь картина была ясна. Ребёнок стал жертвой разговоров своих родителей и их приятелей, испытывающих нетерпимость к другим национальностям. И если они, такие темы обсуждали в узком кругу, то их сын, выдал всё услышанное в кругу детей тех национальностей, которые и подвергались резкой критике. Предстоял серьёзный разговор с его родителями. Этот случай нельзя было оставлять без внимания.
Закончив разговор с Марко, она опросила Бранимира и Рилинда для получения полной картины произошедшего, и пока дети обедали под присмотром нянечки, воспитательница сообщила все подробности инцидента заведующей детским садом.
Кошмар какой-то! — выдала та, выслушав подчинённую.
Заведующая достала личное дело Марко и прочитала информацию о его родителях.
Как меня достали эти мигранты, — лицо заведующей было хмурым.
Что, так всё плохо? — поинтересовалась воспитательница у начальницы.
Хорваты, — произнесла заведующая, так, чтобы её могла услышать только воспитательница.
Воспитательница молча кивнула, поняв всё без лишних подробностей.
Направьте родителей Марко ко мне, когда они придут забирать ребёнка, — произнесла заведующая, положив руки на папку с личным делом мальчика.
Воспитательница согласно кивнула и поднялась.
После дневного сна все дети сидели за столиками и ели печенье, запивая его молоком. Наступило время полдника, когда начинали приходить родители и забирать своих детей.
