– Меня зовут Валерий Симагин. Комиссар Особого отдела при Генеральном Штабе. Тебя ждут в Академии наук, солдат. Очень ждут. Хочется думать, что ты не выкинешь никаких фортелей по дороге и в столице.
– В Гипербазисе? – прошептал Глеб, не веря собственным ушам.
– Да.
Гипербазис – циклопический конгломерат заводов, фабрик, ферм, добывающих предприятий, научно-исследовательских объединений, военных баз и всего остального, что необходимо для бессрочного существования в автономном режиме двух десятков миллионов обитателей столицы Евразийского Союза. Город-конвейер. Город-совершенство. Пик рациональности и технологичности. Он раскинулся на три с половиной тысячи квадратных километров в предгорьях Южного Урала, а по слухам – еще на столько же в его недрах. Самая охраняемая зона на континенте, если не на планете. Четыре рубежа непреодолимой противовоздушной обороны. Танковая и две мотострелковые дивизии на страже границ, не говоря уже о многочисленных подразделениях охраны порядка, способных потягаться в эффективности с армейскими частями. Жизнь в Гипербазисе – привилегия достойнейших. Смерть в Гипербазисе – тяжелая утрата для Отечества. Лучшие умы и руки трудятся здесь с невиданной отдачей. Уровень производительности труда Гипербазиса в три с лишним раза выше, чем средний уровень по стране. Здесь каждый день двигают вверх планку стандартов, к которым должны стремиться граждане Евразийского Союза.
Все это Глеб помнил из курса Истории Отечества, видел фото– и кинохронику великой стройки, замирал, глядя на проекционные панорамы города. Но он и представить себе не мог…
Южный аэропорт – один из пяти обслуживающих нужды столицы – встретил воем десятков взлетающих и приземляющихся самолетов. Основную часть авиапарка составляли тяжелые и сверхтяжелые транспортники, собирающие вокруг себя на земле несметное количество контейнеровозов с автопогрузчиками. Но были здесь и другие крылатые машины – стройные, красивые. Они напоминали самолет, в котором прилетел Глеб, но отличались куда большими габаритами. Из них не выгружали ни контейнеры с армейской маркировкой, ни бронетехнику, ни живую силу, сбегающую плотными колоннами по мосткам из распахнутых кормовых люков. К сверкающим сигароподобным фюзеляжам подъезжали машины-трапы, и по ним спускались люди – почти сплошь гражданские, в странной одежде, с нелепыми вещмешками, совершенно непригодными для полевых условий. И было их много, Глеб никогда столько не видел. Откуда они прилетели? Зачем? Глеб не знал. Ведь гражданские должны были стоять у станка, растить хлеб, корпеть над пробирками в лабораториях, обеспечивая боеспособность армии. И только. Но эти совсем не походили на не разгибающих спины тружеников тыла, как рисовала их пропаганда.
– Надень, – протянул Комиссар Глебу слетевший во время драки шлем. – И забрало опусти, красавец.
Самолет остановился, гвардейцы откупорили дверь и, разложив трап, спустились первыми.
– Ну, добро пожаловать в новый мир, – сделал Симагин приглашающий на выход жест. – Только без глупостей.
У самого трапа, едва не касаясь открытой дверцей нижней ступени, уже ждал автомобиль, явно не армейской модификации – черный, низкий, с чуть заметным дорожным просветом, тонированными стеклами, округлыми формами, будто обмылок, и полным отсутствием мест для установки вооружения.
Особист занял место рядом с водителем, Глеба усадили на диван позади, между двумя гвардейцами. Остальные «синие мундиры» загрузились в два броневика сопровождения – такие же черные, без опознавательных знаков, но с «мигалками» – и процессия двинулась к выезду.
Первое, что поразило Глеба после обилия гражданских, – это здание аэропорта. Оно было огромным и… стеклянным. Глеб даже потер кулаками глаза, решив поначалу, что интерьеры, набитые людьми, – лишь игра бликов и отражений на полированной стали. Но нет, пять уровней громадного терминала действительно были забраны стеклом. Это настолько диссонировало с бескрайними бетонными полосами, унитарно серыми «Тифонами», ракетными турелями вокруг локационных установок и прочими близкими сердцу солдата вещами, что казалось абсолютно невозможным, нереальным, как улыбка на лице Крайчека.
– Оно бронированное? – произнес Глеб, не отводя взгляда от удаляющегося чудо-сооружения.
– Что? – не понял Комиссар.
– Стекло. На здании терминала.
– А-а. Укрепленное, конечно. Думаю, кулаком не прошибешь.
Такой ответ Глеба весьма впечатлил и почти вернул пошатнувшееся мировоззрение на твердую почву, но все же показался слишком оптимистичным.
– Какая же у него толщина? Ведь «Кулак» пробивает полметра гомогенной стальной брони.
Симагин обернулся, озадаченно приподняв бровь.
– Похоже, господин Комиссар, он говорит про РПГ-64, – взял слово сержант-гвардеец.
– О! – Симагин покивал и развернулся обратно. – Да… Ты просто поверь, солдат. Просто поверь.
