Они шли по краю замерзшего болота, на каждом шагу ломая подошвами хрусткую, заиндевевшую желтую траву. Крошечные кристаллики льда на травинках отражали солнце, слепили глаза.
Вдруг шеламка резко остановилась и обернулась.
— Дай-ка мне твой меч! — потребовала она, переводя дыхание.
Сайнем невольно поежился. Сначала завела, теперь к острым предметам тянется.
— Дай, не бойся! — засмеялась ведьма. — Хочу тебе кое-что объяснить.
Сайнем пожал плечами, отстегнул ножны и протянул ей. В конце концов, меч у него скорей для красоты, чем для настоящего поединка…
— Вжих! — Опасное украшение вдруг само собой крутанулось в руке хозяина.
Тот от неожиданности не удержал — меч вместе с ножнами отлетел на пару шагов и зарылся в снег. Шеламка так и стояла столбом — никаких тебе пришептываний или размахиваний руками. Что за притча? На всякий случай он глянул магическим зрением. Ничего.
— Попробуй еще раз! — приказала она.
Сайнем попробовал. Ему действительно стало интересно.
Тот же результат. Снова сильный и какой-то даже отчаянный рывок, снова меч ныряет в снег. Ведьма подошла к нему поближе, протянула руку, и меч со свистом заскользил по снегу прочь, как будто убегал от женской ладони.
Шеламка ласково улыбнулась волшебнику:
— Он меня боится. И я его. Мы разные. Я ни одно оружие в руки взять не могу. Так что не бойся — даже если захочу тебя убить, придется полотенцем душить или горшки об голову разбивать. А уж тут ты меня враз одолеешь. Теперь ударь меня. Плашмя.
Сайнем послушно занес меч, ударил и остановил лезвие в половине ладони от шеи ведьмы. Сам. На сей раз клинок слушался беспрекословно и готов был снести бедовую ведьмачью голову разом и напрочь. Волшебник упрямо покачал головой. На такой мякине нас не проведешь.
— Зачем тебе оружие, если ты сама себе оружие?
— Это ты про огонь? Так он только против колдовства. Над живыми у меня власти нет. Я вчера попала в тебя ненароком, когда в Мороза целила. Ты почуял?
— Пошли, — вместо ответа велел Сайнем.
Она пожала плечами, повернулась к нему спиной и зашагала дальше.
Сайнем ей не поверил. Ни на мгновенье. Такого просто не может быть. Особенно если вспомнить, с каким энтузиазмом охотятся на колдунов Солнечные Маги. Если поверить, что противники настолько беззащитны — это же смех получается. Все равно что охота за хромым зайцем. За что тогда лесу душу продавали? Белиберда! Обман! Хотя обманывать так глупо — кто же поверит?! Правда, что с недалекой поселянки взять? Жаль, посоветоваться не с кем. А и было бы с кем — ведь советчику тоже верить придется!
Однако в одном шеламка не солгала — вскоре Сайнем увидел над лесом гордый донжон Сломанного Клыка и вздохнул с облегчением.
Дома оказалось, что парень-доносчик в замке почти прижился. Приходил и вчера, и сегодня, терпеливо ожидал возвращения командира. Он и сейчас сидел на общей кухне, а бдительная Мильда то и дело заглядывала в дверь — не собирается ли гость под шумок чего стянуть.
Сайнем помрачнел — придется что-то решать сейчас же, а он еще сам толком не разобрался. Поразмыслив, позвал одного из своих людей и велел:
— Спустись-ка вниз да спроси потихоньку у маркграфской няньки — парень этот из здешних или нет?
Тот вернулся почти сразу же:
— Говорит, прежде никогда его здесь не видели.
Сайнем отвернулся к окну. Ясно одно — речь идет о безопасности замка, отряда и его собственной. А он понятия не имеет, что делать. Проклятье! И как это ему повезло здесь оказаться?!
— Ты вот что, — сказал он наконец, молясь про себя, чтобы ординарец не стал переспрашивать. — Там рядом со склепом еще один подвал есть. Пустой. Туда чужака и запрем. Нечего ему у нас вынюхивать.
