Умышленная блокировка полностью

«Они, впрочем, ничего», — думал Бренд, не смотрят ли на него как на террориста. А может не знают, кто он в прошлом, зачем им это. В душе стало грустно, опять мысли о прошлом, о Ерце, его жене, о матери и отце. А ведь он хотел, чтобы у него была семья и дети, поэтому и боролся за свой лес.

— Через три дня приступаем к новой фазе, тебе надо отдохнуть.

Тив похлопал кролика по спине и, покосившись на охрану, вышел из камеры. Отдохнуть. Бренд именно только это и делает.

— Хорошо, — ответил он и посмотрел, как за ним закрылась дверь на свободу.

Заморозка со сном — тяжелый процесс. В прошлый раз после того как проснулся, почти день не мог понять где он. Словно ребенок, которому стерли память, смотрел по сторонам и ничего не понимал. Потом вспомнил слова. Это было имя отца, но он упорно повторял, что так зовут именно его. Руки не могли писать, а ноги, словно он их отсидел, почти три часа выли от судороги. Ужасное состояние, хотелось закричать. Память вернулась только на третий день, а после — недели реабилитации и сотни уколов и таблеток.

— Ложись. Расслабься. Сегодня тебя погружаем и начинаем чистить тело.

Под словом «чистить» Гоцо имела в виду замену крови на гель. Ему это делали уже раз восемь или больше. Гель не хуже крови, так же гоняет кислород, даже намного лучше, поэтому сердечные мышцы работали слабей.

— Закрой глаза. Увидимся через неделю.

Он так и сделал и практически сразу провалился в никуда. В принудительном сне с заморозкой ничего не снится, только тягучее состояние, словно ты жучек и сел на мед. Лапы прилипли, крылья опускаются, ты жужжишь, машешь ими, но как бы ни старался вырваться из сна, не можешь. Очень тяжелое состояние. Поэтому Бренд старался не думать, а просто ждать, что будет дальше.

Тело осужденного было очищено, помещено в камеру глубокого сна с частичной заморозкой. А после пошло время. День, два… Датчики ничего не показывали, сердце остановилось, мышцы отключились, отчего тело размякло и выглядело как медуза на песке. Мозг был не активным. Первая фаза прошла успешно, оставалось только немного подождать.

Микел, начальник лаборатории, ему нужно было сымитировать сон срок в 500 лет, поэтому Бренда погрузили с более низкой заморозкой. Прошла неделя, он находился в своей криокамере, будто и правда был на звездолете и куда-то летел. Часы отсчитали положенное время, и автоматика сработала, начав реанимацию.

Загудели насосы, включилось освещение и камера, словно большая микроволновка, стала медленно нагреваться. Гоцо следила за показателями, все было в норме. Тив контролировал работу приборов, те самостоятельно делали то, что раньше он делал руками. Идоя считывала электрические импульсы с тела Бренда.

Он услышал. Ему показалось, что вот только закрыл глаза и вдруг голоса. «Может, не получилось усыпить», — подумал Бренд. Так все быстро прошло, что ничего не ощутил. Немного туманило, будто стоял в поле, а тебя окружал какой-то теплый дым. Ему показалось, что стало тошнить, но нет, именно показалось. Мысли работали четко. Бренд вспомнил, что делал утром, как разделся и лег, как его лба коснулась ладонь Гоцо. «А она хорошая женщина», подумал он и стал прислушиваться к голосам.

— В чем причина?

— Не знаю, не могу понять.

— Проверь импульсы.

— Все в норме, но нет реакции.

— Беро, проверь отклонения, может…

— Я проверил, все по шкале.

— А если запустить диагностику?

— Это ничего не даст, его тело в пассивном состоянии, оно функционирует, но не отвечает.

— А нервные сигналы по модулятору?

— Проходят без сбоев.

Бренд заволновался, что-то идет не так. Он постарался открыть глаза, но ничего, постарался зажмуриться и опять ничего. «Что такое?» — чуть ли не закричал про себя Бренд и попробовал пошевелить тело. Но что бы ни делал, ему ничего не помогало. Медленно накатывала паника. «Что не так, что?» — его сознание дергалось, будто в конвульсии. Он пробовал взять под контроль тело, но ничего, ничего… «Нет!» — закричал про себя Бренд. «Только не это!!!»

А чего он ждал, что ему всегда будет светить фортуна. Что будет просыпаться и словно ребенок, потягиваясь, улыбаться и тянуться к своему лакомству. «Апельсиновый сок, они обещали мне сок», — как капризный мальчик запричитал Бренд и про себя заплакал.

Гоцо совместно с Беро старались реанимировать тело. Они что-то с ним делали, но Бренд ничего не чувствовал, будто его нет, только сознание и все. Чавкали насосы, гудели трансформаторы и этот тонкий писк. «Откуда он?» — подумал Бренд и на минуту отвлекся. Но что бы там команда ни делала, тело не слушалось его. «И что теперь? — спросил он сам себя. — Все, на этом конец?»

Бренд старался о чем-то подумать, но снова накатывала паника, и он начинал лихорадочно метаться в своем сознании. Пришли мысли о доме, о его жене, о погибших того самого поезда. «Значит все?» — как-то обреченно сказал он сам себе и почему-то согласился с исходом.

— Что скажешь?

Это был голос Идоя, Бренд сразу узнал его.

— Даже не знаю.