В идеале эта книга – сборник листов эвкалиптового дерева, каждый из которых можно заварить как чай, сесть перед окном и смотреть на лето – неважно, какое сейчас время года.
Мастхэв Соланки из Индии, всемирные крутые игры, аргентинское землетрясение, фейерверки в буддийском храме, чемпионат по метанию железнодорожных букв, а также новость о том, что викинги делали паруса из шерсти… Все это пульсировало в информационном поле, когда маленькое чудо на два месяца раньше положенного срока появлялось на свет. Лидер пассивной партии устроил штаб прямо в кровати, на одной из улиц Рима из фонаря потек свет. И тут он закричал: «Заааачееееем?!» Так он кричал во всю глотку, объясняя, что так сильно разогнался, стремясь дополнить собой текущие события, что влип в настоящую передрягу. Что это такое вокруг? Ни тебе воды для буль-буль, ни тебе ешь сколько хочешь без перерыва, а только колющая яркость и сухость от нахождения тела в постоянном напряжении гравитации.
Красный как слива ребенок орал во всю силу: «Нет, я сюда не пойду! Я не хочу сюда, заберите меня обратно!» Кажется, он был готов выкричать себя наизнанку. Он орал и орал, истощая запасы энергии в крохотном тельце, а потом уснул. И когда он проснулся, все было совсем по-другому. Он лежал в объятиях Бога и чувствовал любовь. Так бы и сразу, говорило это лицо. И чем больше эти руки обнимали его, тем сильней и крепче становилась его уверенность в собственной везучести. «Ну и счастье мне привалило!»
Об этой мысли свидетельствовала его улыбка, которая почти никогда не исчезала. Он даже спал, улыбаясь. И, конечно, улыбался в ответ на все, что он видел. Это было взамен «привет», так как речь пока еще в нем не созрела. Все, что он мог, это отрыгивать ее фрагменты вместе с овощами и слюнопеной.
Так он рос, глядя глазами импрессионистов на мир, перешагивая взглядом от одного впечатления к другому, но постепенно картинка начала становиться все более четкой, и однажды он увидел себя видящим. Ооого! Он помнит этот момент – когда началась запись его жизни. Это случилось первого мая на демонстрации, во время которой люди стоя ехали на машинах, держа в руках куски материи. Тогда же он осмотрел себя и понял, что он – девочка! Он сидел в белых колготках и платье в коляске и на голове по обеим сторонам болтались неудобные штуки, позже выяснилось, что это банты. Итак, наш герой оказался девочкой, но навсегда сохранит понимание того, что каждый из нас – существо, могущее воспринимать себя и так, и так, в зависимости от контекста. Тем не менее люди вокруг обращались к Габи как к девочке, и она приняла их приглашение в эту игру, так и быть,
-–
Став немного постарше, она ощутила нестерпимую тягу возиться в грязи. Габи шла куда-то в сторонку и набирала полные руки земли, желательно влажной, а потом возвращалась и шмякала свои сокровища бабушке на подол, вызывая к жизни кипящую лаву речи, которая ее очень смешила. Габи любила, когда бабушка подскакивала и высоким голосом взывала к Бабаю, который придет и накажет девочек-хулиганов. Габи смеялась и обмазывала щеки грязью, а потом начинала рычать, изображая то самое чудище. «Боже свят!» – вскрикивала бабушка, и девочка рычала еще сильнее, громко топала ногами и делала страшные лица. Ни Бога, ни Бабая она никогда не видела вживую, но могла догадываться об особенностях их характеров.
Бабай – темный старик с серой бородой, который пугает детей. Он живет в одном волке с Кощеем, Бабой-Ягой, хмели-сунели и президентом их страны. Да-да, все нехорошие существа живут в волках, а все хорошие – в облаках. При этом хмели-сунели такой же живой, как и Муми-Тролль, только он меньше, это крошечное существо, которое обитает на кухне и питается их супом – Габи вычислила его по запаху.
Ночью бабушка всегда приходила в комнату не одна, а с Богом. Бог никогда не показывался, но Габи знала, что он видит ее, и ей всегда хотелось изобрести какие-то особые очки, чтобы она тоже могла на него смотреть. Бог не жил в волке, но не был паинькой, в ее иерархии авторитетов он был на первом месте – она боялась его подвести, старалась быть с ним хорошей девочкой и делать ему подарки, потому что мало ли что он мог сделать, честное слово, очень он был необычным парнем.
Она делала ему тарелки из грязи, которые запекала в духовке, из-за чего ей влетало от всех присутствующих в доме, она лепила ему облака из пуха деревьев и раскладывала по диванам, чем доводила маму до воя, она закапывала для Бога секретики из разбитых бутылок и цветов, а потом все вокруг удивлялись, почему рана так долго не может зажить. Ей нравился Бог, она хотела заботиться о нем. Ей было все равно, что он ни разу не сказал «спасибо», она просто делала это, как будто Бог был ее любимым питомцем, ведь настоящего у нее не было (из-за выдуманной мамой аллергии).
