Ундина с грустной улыбкой опустила лютню; у герцога и его супруги слёзы стояли в глазах.
– Вот так всё и было в то утро, когда я нашёл тебя, бедная милая сиротка, – промолвил с глубоким волнением герцог, – прекрасная певунья права: главного, лучшего мы так и не смогли дать тебе.
– Но теперь послушаем, что же сталось с несчастными родителями, – сказала Ундина, коснулась струн и запела:
– О боже! Ундина! Где мои родители? – плача, воскликнула Бертальда. – Ты знаешь, ты, конечно, знаешь, ты узнала это, удивительное создание, иначе так не терзала бы мне сердце. Быть может, они уже здесь? Неужели это так?
Её глаза обежали всё блестящее общество и остановились на владетельной даме, сидевшей рядом с её приёмным отцом. Тогда Ундина оглянулась на дверь, и из глаз её брызнули слёзы умиления.
– Где же бедные, заждавшиеся родители? – спросила она, и тут из толпы выступил старый рыбак с женой. Они вопросительно глядели то на Ундину, то на знатную красавицу, которая, как им сказали, была их дочерью.
– Это она! – пролепетала сияющая от восторга Ундина.
Старики, громко плача и славя Господа, бросились обнимать своё вновь обретённое дитя.
В гневе и ужасе Бертальда вырвалась из их объятий. Это было уж слишком для её гордой души, такое открытие в ту самую минуту, когда она твёрдо надеялась вознестись ещё выше и уже видела над своей головой корону и царственный балдахин. Ей подумалось, что всё это измыслила её соперница, чтобы с особой изощрённостью унизить её перед Хульдбрандом и всем светом. Она набросилась на Ундину с упрёками, а на стариков – с бранью; злобные слова «обманщица» и «продажный сброд» сорвались с её губ. Тут старая рыбачка произнесла про себя совсем тихо:
– Ах, господи, какой злой женщиной она выросла, а всё же чует сердце, что это моя плоть и кровь.
Старик же, сложив руки, молча молился о том, чтобы эта, вон там, не оказалась его дочерью. Ундина, смертельно бледная, металась от стариков к Бертальде, от Бертальды к старикам; внезапно её словно низвергнули с небес, что грезились ей в мечтах, в пучину ужаса и страха, какая ей и во сне не снилась.
