– Они постоянно повторяют обращения «любимый» и «любимая». Или их аналоги, – продолжал я, почувствовав ее внимание. – «Любимый, это наши выходные!», «Любимый, я заказала нам пиццу», «Любимая, лечу к тебе», «Мой любимый в китайском ресторане», «Любимый, никаких аутлетов, только реальные бренды!», «Дорогой, я купила путевки в Грецию!», «Сижу в ресторане с моим любимым». Эти сообщения не несут реальной информации. СМС быстрее оповестит о заказанной пицце, чем надпись на стене в соцсети. Кстати, в СМС обращение «любимый» смотрится уместно, а в соцсети эта информация распространится на всю ленту друзей. Похоже на какую-то навязчивую трансляцию, и делается она сознательно. Я вот даже не знаю этих людей, а мне почему-то за них неудобно… И что такое аутлеты?
– Аутлеты – это магазины, где брендовые вещи продают в несколько раз дешевле из-за мелких дефектов, – меланхолично отозвалась тетка с дивана, но все-таки продолжила общение, видимо, из педагогических соображений. – А неудобно, кстати, не только тебе. Обрати внимание, много ли под этими высказываниями лайков или комментариев?
– Везде по два. Они сами себе лайки ставили, – констатировал я, бегло пролистав страницы. – Изредка три-четыре.
– Именно. Потому что любая навязчивая демонстрация – это агрессия.
– Почему именно агрессия, а не банальное хвастовство? – уточнил я, хотя, кажется, понял о чем она говорит, но мне хотелось знать точно.
– Хвастовство – это тоже разновидность агрессии. Особенно когда ты всех уже достал, но продолжаешь.
– А такой вариант как желание похвалы?
– Они тебе нравятся? – вдруг вопросом на вопрос ответила Вика.
– Как-то не очень, – признался я.
– Вот именно, – кивнула она. – Вопрос только в том, за это ли их шлепнули? В Интернете ты обращаешься сразу ко всем в своем ареале сети, но в данном случае, думаю, есть и конкретный адресат.
– Почему? – насторожился я.
– Потому что это не просто хвастовство для всех. Мы имеем дело с целой речевой стратегией, которая называется «неутомимый долдон». Иными словами, прием концентрированного повторения информации.
– Девушка была более активна, и именно ее пытали кляпом… – заметил я.
– Именно, – Вика одобрительно кивнула. – Пока только предположение, но если убийство связано с ее жизнью в Интернете, а я все больше убеждаюсь в такой возможности, так как все, что Светлана делала в реальности предназначалось для сети, то скорее всего был один конкретный адресат.
Конечно, я подумал про рыжеволосую подругу Анжелу, но Виктория отрицательно покачала головой.
– Что-то не верится. Завидовать – это одно, а убивать. М-м-м. Вряд ли. Эта Анжела не похожа на сумасшедшую или неуравновешенную особу.
Тем не менее она попросила еще раз открыть страницу Анжелы. С экрана компьютера на нас смотрела симпатичная, загорелая, крепкого телосложения девушка с огненно-рыжей шапкой волос и крупными ярко подведенными губами.
«Что я знала о Воронеже? – писала Анжела в последнем посте. – Да в общем-то ничего – город какой-то в центральной России, ну и мультик дебильный там снят… А оказался-то клевым большим городом! Ухоженные улицы и парки, куча хороших гостиниц, среди которых есть и моя любимая сеть-Холидэй инн;)».
– Погоди-ка, – пробормотала Вика, – так у нее еще и алиби что ли?
Виктория позвонила Борису, и следователь подтвердил. Салимов уже доложил ему, что версия по Анжеле обломалась. Накануне дня убийства подруга Светланы действительно приходила в гости, именно поэтому ее волосы были в прихожей и в комнате, но в тот же вечер Анжела уехала в Воронеж на завод по изготовлению низкокалорийных фермерских продуктов.
В блоге Анжела рьяно нахваливала российские брокколи, местное мясо индеек и обезжиренные йогурты с воронежского молокозавода.
«После всего увиденного мне снова стало нестерпимо жаль людей, которые при всех возможностях все еще продолжают питаться неправильно. Мне захотелось оправдать мою чистую от нитратов жизнь чем-то значимым и даже великим. Я пошла в салон и наколола себе татуху: сlean! Слабо?!».
Фото прилагалось. На полном плече диетолога красовались красные и темно-серые английские буковки.
«А пустым людям есть чистые брокколи и мясо индейки вообще запрещается, никчемный расход ресурсов!».
Прочитав последнее заявление, я не понял, в шутку оно сделано или всерьез, и посмотрел на Вику:
– Ты, Вика, похоже, пустой человек. Нельзя тебе чистые брокколи! И лобстеров тоже нельзя!
Виктория рассмеялась и бросила в меня подушкой. Тетка была за Анжелу, я же играл за убитую Светлану:
– Зато я не жирная, как ты, – ответил я и перекинул подушку обратно, стараясь попасть ей в голову.
– Вот тебе салфетка в глотку! – крикнула Вика, отбивая атаку, упала на диван и расхохоталась. – Мда, – сказала она уже серьезно. – Неужели люди такие идиоты?!
Я прекрасно понимаю, что это ужасно, смеяться, когда двое молодых людей лежат под белыми простынями в огромных холодильниках и ждут, когда ты наконец проржешься и ответишь на вопрос, кто их туда отправил. Но то, что писала Анжела было, пожалуй, еще чудовищнее нашего смеха.
