Просмотр фильмов с пиццей, однако, пришлось отложить, потому что вскоре мы с Ольчиком должны были лететь в удивительную страну гор, водопадов, озер, средиземноморских сосен и кристально чистого моря – Хорватию.
Человек путешествует по свету в поисках того, что ему нужно, а потом возвращается и находит это дома.
Наш отъезд, само собой, не обошелся без Саши. Он довез нас до аэропорта на машине и, уходя, чмокнул меня в щеку и сказал:
– Надеюсь, ты будешь хоть немного по мне скучать.
– Буду, – клятвенно пообещала я.
Мы попрощались, и он ушел. Ольчик тут же завела свою шарманку:
– Он тебя любит, это видно. Почему ты не хочешь с ним встречаться?
– Не знаю. Ты про Кирилла то же самое говорила. А он все это время спал со старой кошелкой.
Ольчик помолчала, а потом изрекла умную мысль:
– А почему ты больше доверяешь человеку, которого никогда не видела, чем тому, которого знаешь лично уже какое-то время?
– Не могу сказать, – пожала плечами я. – Интуиция, наверное.
– Ох, не подвела бы тебя твоя интуиция! – вздохнула Ольчик. – Побежали! Регистрация началась.
Когда объявили регистрацию, у стойки, как это обычно бывает, образовалась хаотичная куча народу. Кто-то прикидывался идиотом и говорил, что не понимает, где конец очереди, тут же пролезая вперед. Интересно, как они отличили, где начало, если они конец не могут найти? Мы с Ольчиком тихо стояли в конце, потому что нам хотелось почувствовать себя как на отдыхе, а не как в вагоне московского метро, на станции «Спортивная», где по ногам запросто могут прокатить баул. Перед нами стояли две мамаши с выводком детей... Нет, я очень люблю детей, вот Линкину Алиску, например... Но при виде чужих, да еще буйных, отпрысков меня пробирает дрожь.
Все бы ничего, только незадачливые ребятишки несколько раз пробежались по ногам всех, кто стоял в очереди на регистрацию. Но это еще цветочки... Вскоре у семейства, видимо, начался обеденный перерыв: мамаши-наседки ни с того ни с сего решили покормить своих птенчиков, хотя птенчики кушать не просили. Тем не менее из бездонной сумки на свет божий появилось несколько пакетов с хлебом, булками, рогаликами, печеньем и бубликами, и началось усиленное запихивание этой полезной и питательной пищи в рот. И мамаши, и детки веселились и от счастья хлопали в ладоши. Мы с Ольчиком от такого крика и мельтешения перед глазами даже подустали как-то. Как только запасы хлебного продовольствия были подъедены и мы с Ольчиком уже вздохнули с облегчением, из той же страшной сумки возник огромный мешок с черешней. Косточки на виду у всех выплевывались в руку, а потом исчезали... неизвестно куда. Хорошо, что не на пол...
Да уж, такое впечатление, что люди из голодной губернии приехали, хотя, судя по размеру чемоданов, они были явно из Москвы. Ну надо же, как основательно к поездке подготовились. Не то что мы... Хотя мы с Ольчиком, как люди запасливые, прихватили с собой пару пачек вафель, банку растворимого кофе и кипятильник – мало ли что?!
Наконец мамаши с детишками ретировались, и подошла наша очередь. Мы попросили у девушки дать нам места подальше от «милых дам, которые стояли перед нами». В ответ девушка загадочно заулыбалась. Думаю, она поняла, на что мы намекаем. Как бы там ни было, просьбу она выполнила.
После жутких процедур просвечивания туфель в тазиках (видимо, новшество против террористов) и муторного паспортного контроля мы оказались в дьюти-фри. Наконец-то я до него дорвалась. Мы с Ольчиком приобрели себе по флакону дорогих духов и, вполне довольные, погрузились в самолет.
Уже сидя в кресле, Ольчик прошептала мне на ухо:
– Я ужасно боюсь летать. Думаешь, все будет хорошо?
– Обязательно, – сказала я, потрепав ее по плечу. – Надо было нам поездом ехать, – добавила я.
– Ага! По морю! – отозвалась Ольчик.
Поезд – это здорово. В путешествии на поезде, безусловно, есть своя романтика. В чем? Да во всем! Но прежде всего в мерном, убаюкивающем стуке колес, а еще в необыкновенно красивых пейзажах, проплывающих за окном. Летом это со всех сторон окруженные суровым, неприступным лесом зеленые поляны, на которых сплошь и рядом растет иван-чай, клевер и мать-и-мачеха. Зимой – покрытые пуховым снежным одеялом ели и сосны. Романтика есть даже в чае (непременно в стаканах с серебряными подстаканниками), который разносят улыбчивые проводницы.
В самолете романтики никакой. Разве только интересно взглянуть на любимый город с высоты птичьего полета. Да какое там – птичьего! Самолетного полета! И то увидеть что-то можно, только когда он набирает высоту... Сверху видны только здания, леса и поля. А люди, машины и вся эта городская кутерьма настолько малы, что сверху их и не разглядишь...