За это время мне представилась возможность подработать на выставке домашнего текстиля. В общем-то я работаю там каждый год – меня приглашают знакомые, чтобы я представляла их фирму. Фирма, собственно говоря, турецкая, но директор ее полька. Каждый год она приезжает в Москву на выставку со своим сыном – наполовину турком, естественно. Он помогает ей эту самую выставку организовывать. И каждый год этот сынок представляется мне разными именами. Два года назад его звали Насиб, год назад – Саид, ну а на этот раз он выбрал имя Гюнлюм. Не иначе как парень подрабатывает в турецких спецслужбах. Как бы там ни было, каждый год, приезжая, он задает мне один и тот же вопрос: «У тебя есть парень?» А я каждый год говорю, что есть. Короче говоря, это напоминает диалог слепого с глухим.
В этом году мне особенно не повезло: сама директриса не приехала, а прислала вместо себя своего отпрыска. Надо сказать, отпрыск воображал, что он хорошо говорит по-русски, потому что окончил небезызвестный Лумумбарий, однако свои возможности он явно переоценивал, так как путал элементарные слова типа «фирма» и «ферма». Поэтому на стенде мне приходилось не только регистрировать посетителей и записывать их предложения и пожелания, но еще и работать переводчиком.
В первый день я отправилась на выставку с чувством воодушевления. Но когда я поняла, что мне придется этому уродцу еще и кофе носить, мой энтузиазм заметно поубавился. Более того, каждый раз, когда нашей продукцией интересовался какой-то симпатичный иностранец, с которым я пыталась пообщаться по-английски, Гюнлюм (он же Насиб, он же Саид) подбегал и вопил:
– Не смей с ним разговаривать! Ты выдаешь секреты нашей фермы!
Интересно, какие секреты могут быть у фермеров? Нет, даже если серьезно, то какие секреты могут быть у производителей постельного белья? Видно, мне этого никогда не понять.
На второй день работы на выставке, кроме подношения кофе, от меня еще потребовалось бегать в ближайший магазин за плюшками для Гюнлюма (или Насиба, или Саида).
А на третий день на нашем стенде материализовалась какая-то девица. По-видимому, она оказывала Гюнлюму (Насибу и Саиду) услуги несколько иного характера, нежели я, потому что за целый день работы она не помогла ни одному потенциальному клиенту и не сделала ни одной записи в журнале регистраций, который обязаны вести стендисты.
Если бы не деньги, которые мне заплатили, я бы сказала этому турку все, что о нем думаю. Как бы там ни было, я решила, что в следующем году ни за какие коврижки не соглашусь работать с этим «фермером».
С таким чудным настроением я ожидала приезда Эда. Однако благодаря работе на ужасной выставке оставшееся время пролетело очень быстро, и вот наступил Тот Самый День.
Рано-рано утром Того Самого Дня у меня в квартире раздался телефонный звонок. Звонил, конечно, он – Принц с белого самолета. Он уже был в Москве. Правда, мне до сих пор в это не верилось. Эд – в Москве! Эд-сказка, Эд-мечта! И в Москве! Невероятно! Мне все еще казалось, что Эд – некое мифическое существо, живущее только в моем воображении, ведь за несколько месяцев нашего знакомства мы ни разу не виделись, хотя это, конечно, было невозможно... Но он звонил мне по телефону, я слышала его голос. Значит, Эд, кто бы он ни был, действительно существует. Вот только соответствует ли Эд реальный Эду, которого я придумала... Сегодня я это узнаю.
Когда я ехала к месту встречи на автобусе, сердце бешено колотилось. Почему-то я загадала: если в автобусе или в метро найдется человек, которому надо будет уступить место, я это сделаю, и все будет хорошо. В обычные дни такие ситуации меня просто бесят. Но сегодня день особенный, в конце концов, я еду встречаться с очень добрым и отзывчивым человеком, надо и самой учиться быть доброй и отзывчивой. И как по заказу в автобус вошла бабушка, совсем старенькая, вся сгорбленная, – такой сразу хочется уступить место. Есть бабки или деды, которые заходят, начинают злобно озираться, смотреть на всех с ненавистью, поносить молодежь и требовать себе место. А есть бабульки и дедульки, которые скромно заходят и тихо становятся где-то в уголке, не говоря ни слова, как бы им ни было тяжело. Вот таким я всегда уступаю место. Сама. Потому что мне этого хочется. Так было и в этот раз. Бабуля посмотрела на меня с благодарностью и сказала: «Спасибо тебе, деточка. Дай Бог здоровья». Такая милая старушка!
Дальше я ехала просто окрыленная. Но чем ближе я оказывалась к месту встречи, тем чаще перехватывало дыхание, живот сводили судороги – так бывает всегда, когда я волнуюсь. «Я скоро увижу