«Смогу или нет? – гадала я. – Хватит ли у меня мужества? И вообще, что легче: жить или умереть?» В другие времена я часто спорила с подругами по этому поводу. На ум непременно приходила Катерина из «Грозы»... Я говорила, что самоубийцы – люди слабые, потому что жизнь есть борьба и в ней выживает сильнейший. А самоубийцы своей гибелью, по сути, признают собственное поражение и сдаются без боя.
Теперь я поняла, что сама слаба. У меня нет сил жить, но у меня и нет сил покончить с собой. Я даже способ выбрала самый гуманный... Казалось бы, как легко засыпать в рот блестящие таблетки – пилюли смерти – и дело с концом, ан нет! Начинаешь думать о том, что же будет дальше... Еще меня пугало, что мой уход неправильно истолкуют друзья и близкие. Они ведь могут начать винить себя, они как раз не виноваты. Мне вообще некому предъявлять претензии... Если только ее величеству Судьбе... А всем остальным – едва ли... Родители всю жизнь окружали меня заботой и любовью, дали мне блестящее образование и воспитание... Подруги никогда меня не предавали... Ни один из тех, кому я доверяла, никогда меня не подводил... Поэтому я не могу сказать, что разочаровалась в людях или в жизни. Я хотела покончить с собой только потому, что у меня не было желания продолжать жить дальше. В депрессии и апатии. В полном одиночестве.
Одиночество – вот что пугало меня больше всего. Хотя что такое одиночество? Все мы одиноки. Даже те, кому посчастливилось встретить свою половинку... Ведь писал же мой любимый драматург Теннесси Уильямс: «Все мы приговорены отбывать заключение в одиночной камере – нашем собственном теле. Всю жизнь». Обожаю Теннесси Уильямса, особенно я полюбила его за то время, что мне пришлось коротать в своей квартире в полном одиночестве. Я почти до дыр затерла его томик – так точно его высказывания отражали состояние моей души. Теперь я могла цитировать его по памяти... Видно, он тоже был одинок... Но раз одиноки все, то одиночество не кара, а свойство человеческой души и, значит, ничего постыдного и страшного в этом нет. Но это чертовски грустно... Чертовски грустно, что даже самому любимому человеку ты не можешь открыться до конца и в дальнем уголке твоей души всегда остается место, доступное лишь тебе. Разве это не печально?
В те дни я ощущала чувство одиночества особенно остро. Пустота в квартире давила на меня. Одиночество казалось жутким косматым монстром с красными глазами, который затаился под кроватью и каждую ночь гипнотизирует меня, высасывая мои жизненные соки... Именно этот страшный монстр и заставлял меня думать о смерти. Хотя, может, я сама впустила в свою жизнь это чудовище и сама же должна его выгнать?
Мои философствования прервал телефонный звонок. Я словно очнулась от страшного сна. В голове ощущалась какая-то тяжесть.
Какая сволочь в восемь утра?
– Алло! – рявкнула я.
– Тише, Ань, – послышался знакомый голос.
– Линка, совсем обалдела? Думаешь, я вообще не сплю?
– Я не думаю, я знаю, что ты не спишь. У тебя вообще в последнее время бессонница.
Может, использовать снотворное по назначению? – подумала я. Я ведь и правда столько дней почти не спала.
– А у тебя что, тоже бессонница? – процедила я.
– Да нет, я просто встала, чтобы проводить мужа на рыбалку. И решила тебе позвонить.
Линка – моя верная подруга, полная противоположность мне. Хотя раньше мне не казалось, что мы такие уж разные. Просто сейчас у меня все полетело под откос, а у нее всегда все складывалось так, как она хотела: замечательная семья, отличная работа, аспирантура... И как она все успевает? – удивлялась я. Нет-нет, я никогда ей не завидовала. Я искренне люблю своих друзей и радуюсь, когда у них все хорошо. А зависть вообще страшное чувство, оно прежде всего поедает самого завистника изнутри, к тому же все зло, которое желаешь другим людям, все равно вернется к тебе. Закон сохранения энергии – тут уж ничего не попишешь.
– Вообще-то я спала, – нагло соврала я.
– Да брось, давай сегодня замутим что-нибудь. Вовки целый день не будет дома. Сходим в кафе?
– Я не могу... – Опять эти дурацкие слезы. – Я не в том виде.
– Опять ревела? Послушай меня: ты должна решить, чего ты хочешь. Жить как нормальный человек или убиваться до конца своих дней. Если второе, то тебе прямая дорога в монастырь. Хочешь в монастырь? Кстати, про монастырь, – продолжила она после минутного молчания. – Мне одна знакомая недавно рассказала об этом занятную историю. Ее подругу бросил муж, и она (представляешь?) взяла дочку в охапку и ушла в монастырь! Я думала, такое только в фильмах бывает, честное слово. Но чтобы с твоими знакомыми... Ну так что, ты тоже хочешь податься в лоно церкви? – Этим каверзным вопросом она завершила свою тираду.
– Не хочу! Я сдохнуть хочу! Ты не понимаешь! Никто не понимает, черт возьми! – взорвалась я. – Мне ничего не нужно. Я хочу тихо лечь и сдохнуть!
Из клетки послышалось веселое чириканье. Опять забыла покормить Гошку.
– Видишь, сколько у тебя еще осталось дел на этом свете, – невозмутимо заявила Лина, – даже твой попугай с этим согласен.
