Море живет своей жизнью, оно дышит, играет, радуется, сердится, а иногда плачет. Когда небо пронизывают слепящие лучи дневного солнца, море, как и мы, люди, благодарно ловит их и посылает солнцу в ответ мириады маленьких искорок... Вряд ли это можно описать словами, поэтому я решила, что надо как можно больше фотографировать. Я ведь не Айвазовский и не умею рисовать, но мне хотелось увезти с собой хотя бы кусочек золотисто-бирюзового моря и немного летнего тепла...
Так я шла вдоль берега, восхищаясь бесконечным морем и размышляя о своих любовных приключениях. Какой будет наша с Эдом встреча? Испытаю я разочарование или, наоборот, буду приятно удивлена? А как же Саша? Я не хочу, чтобы он встречался с супер-Надечкой! Нет, я смогу все решить, когда увижусь с Эдом. Я сразу пойму, ошиблась я или нет и можем ли мы быть вместе...
Мои размышления прервало пиликанье мобильника. «Ну как тебе Хорватия? – интересовался Эд. – Как море, солнце? Не могу дождаться, когда мы наконец встретимся».
Когда я вернулась в номер, Ольчик уже спала. Очень хорошо, подумала я. Завтра она проснется, и все обиды будут забыты.
Следующим утром мы, как всегда, отправились на пляж. Ольчик всю дорогу демонстративно молчала, но я видела, что она уже не дуется и молчит только для того, чтобы я первая заговорила.
Однако когда мы дошли до пункта назначения, она не смогла скрыть удивления, когда ее взору открылось нечто странное.
– Смотри! Все раздевалки плавают в воде!
– Не иначе как жуткая немецкая собака поработала, – предположила я.
Ольчик мою шутку не оценила.
– Нет, это явно вандалы поработали. А как же я буду переодеваться?
Тут я заметила, что, видимо, озабоченная той же проблемой, на нас надвигается та же самая дама в шляпе, которая день назад общалась с товарищами с одеялом. Этих нигде видно не было, поэтому, наверное, мадам решила перекинуться парой слов с нами.
– Доброе утро, девочки! – сказала она. – Как вам отдыхается? Вы откуда?
Надо же, как безошибочно русские люди определяют друг друга на пляже!
– Мы из Москвы, – весело ответила Ольчик. – Посмотрите, какой ужас творится! Все раздевалки в воде.
– А я из Петербурга, – гордо заявила бабуля.
Ага, вот оно! Вечное соперничество между Москвой и Питером. Я лично никогда не понимала, зачем это все: а у нас это лучше, а у нас – то. Какая разница – страна-то все равно одна. Во всяком случае, Петербург я всегда считала городом очень красивым, но жить бы там не хотела. Слишком я привыкла к московской суете...
– Знаете, здесь столько людей некультурных, – заметила дама в шляпе. – Особенно немцев! Мусорят везде и кричат очень громко!
Услышав про «некультурных немцев», Ольчик нахмурилась.
– Не только немцы невоспитанные, – попыталась реабилитировать она своих любимых фрицев, – но и наши соотечественники тоже, между прочим. Вообще, по-моему, это не зависит от национальности. Везде есть культурные и некультурные люди.
– Это точно, – подтвердила я, вспомнив о том, как когда-то ездила в Германию. – Когда я была в Германии, у меня о них сложилось совсем другое впечатление.
– Здесь вы, конечно, правы, – согласилась наша собеседница. – Все зависит от воспитания. А как вас зовут? Я Дарья.
Мы с Ольчиком тоже представились.
– Вот знаете, девочки, я тут, на пляже, за всеми наблюдаю, – сообщила она, заговорщически прищурив глаза.
Ничего себе, подумала я, значит, не только я занимаюсь такими непристойными вещами.
– Ведь по человеку сразу видно, какие у него грехи, – продолжала она. – Вот, например, мужчина. Несет толстый живот на тараканьих ножках. Его грех – чревоугодие.
Я искоса взглянула на Ольчика. Ее так и распирало от смеха. Слава Богу, Дарья в это время смотрела в другую сторону. Когда она вновь повернулась к нам, я понимающе закивала.
В общем, Дарья оказалась истинно монологической личностью и к тому же тонким знатоком человеческой натуры. Нам с Ольчиком она практическим открыла глаза на мир. «Прелюбодея, – говорила она, – можно отличить так: он уже старый и толстый, а все равно хорохорится и пытается обратить на себя внимание всех особ женского пола в радиусе пяти метров. А потом прелюбодей совершает с тем, кто попал в его сети, грех блуда...»
Вероятно, наши скромные купальники навели ее на мысль о том, что мы девушки высоконравственные, а потому поймем ее лучше других.
