– Ты все равно не такая смиренная и кроткая, какой пытаешься стать. Да и подумай: будешь с ним жить в уэльской деревне, ходить в церковь и непрерывно рожать ему детей, потому что нельзя предохраняться. Тебе это надо?
– Надо, – с уверенностью отвечала я. – Я готова на все, чтобы быть рядом с ним. Настоящая любовь требует самопожертвования.
В ответ Линка пожимала плечами, возводила глаза к небу и причитала:
– Когда же ты повзрослеешь?
Ольчик иногда звонила мне из Германии и тоже спрашивала:
– Ну как? Ну что? Ты уверена, что поступила правильно? Когда твой Эдик приезжает?
– Я уверена, что поступила правильно, – бодро отвечала я. – Но приедет он точно. Только пока я не знаю когда, – добавляла я уже с меньшим оптимизмом.
– А у меня скоро будет ребеночек, – в один из таких разговоров радостно сообщила мне Ольчик.
– Что?! – Я чуть не поперхнулась чаем, который пила во время разговора. – Сначала Димка, теперь еще и ты... Нет, ну а вообще поздравляю! Сколько месяцев уже?
– Три, – гордо сообщила Ольчик. – Когда он родится, приглашу тебя в Германию, на крестины.
– Э-э-э-э... – протянула я. – Чесслово, Оль, слов нет, остались одни цифры... А-а-а-а... Кто? Мальчик или девочка?
– Не знаю пока! – весело ответила Ольчик. – Но я уже начинаю округляться. Скоро стану похожа на большой футбольный мяч. Честно говоря, пока муж не слышит, я хочу девочку. Девочка – это для мамы. А я ведь большая эгоистка, ну ты знаешь. – Она рассмеялась.
– Ну да, – согласилась я. – Ты не думай, что я не рада. Просто удивилась очень... Поэтому у меня такая замедленная реакция.
– Знаешь, так странно думать, что внутри тебя кто-то растет, – поделилась своими ощущениями Ольчик.
– Но здорово, наверное, – предположила я.
С этим Ольчик, конечно, не могла не согласиться.
После разговора я села на диван и задумалась. Люди замуж выходят, детей рожают... В общем, культивируют классический вариант «женского счастья». Да что там люди... Самые мои ближайшие подруги, а не кто-то там. А я... Я, получается, зациклилась на виртуальных отношениях, а реальная жизнь тем временем проходит мимо... И главное, я сама выбрала этот гиблый вариант. Однако у нас с Эдом сейчас все так хорошо, что мне грех жаловаться. Я уверена, у меня с ним все сложится так, как я хочу. Эта мысль меня успокоила, и я, расслабившись, отправилась спать.
Я жила и тешила себя мыслями о том, что каждый прожитый день приближал меня к Эду, а также к Новому году – одному из самых любимых моих праздников. Я стала верить, что Господь действительно послал нам это испытание, чтобы мы могли проверить свои чувства. И мы обязательно выдержим эту проверку и окажемся достаточно сильными.
Примерно за неделю до Нового года Эд сообщил, что его на пару месяцев отправляют в командировку в США, преподавать американским студентам, и что оттуда он тоже будет мне писать, как только обустроится. Мне эти его планы как-то сразу не понравились. Я рвала и метала, требовала, чтобы он приехал в Москву. Он же успокаивал меня, говоря, что его отправляют с работы и он ничего не может с этим поделать. А ко мне обещал приехать, как только у него появится такая возможность. В конце концов аккурат под католическое Рождество он улетел в Штаты.
До Нового года он так и не написал. Меня это удивило, ведь мы слали письма друг другу каждый день, и мне ужасно не хватало его посланий. Я отправила ему пару писем на почтовый ящик, а также электронную открытку. Каждый день я с надеждой проверяла ящик, но ответа все не было. Я относила это на счет того, что у него сейчас куча проблем с обустройством и ему просто некогда мне написать. Однако он даже не позвонил, чтобы поздравить меня с Новым годом.
Этот Новый год стал самым ужасным в моей жизни – я провела его в полном одиночестве. К родителям поехать не получалось, потому что они сами уехали к папиным родителям в Польшу. Ольчик праздновала Новый год у себя, в Германии. Линка с мужем укатила в дом отдыха. И наконец, Саша тусовался в каком-то клубе с супер-Надей и приятелями. Я получила кучу поздравлений по телефону, но легче мне от этого не стало. Где-то за два часа до Нового года я сходила в магазин и купила себе бутылку шампанского. Надо было пригласить Сашу, подумала я. Вдруг бы он согласился... А то я даже не уверена, что смогу открыть эту бутылку. Как же мне одиноко – просто выть хочется!
Естественно, желание я могла загадать только одно: чтобы мой любимый Эд наконец приехал и сделал мне предложение руки и сердца. Остаток новогодней ночи я провела наедине с телевизором, переключаясь с канала на канал, где крутили одни и те же замшелые «голубые огоньки» с одними и теми же героями. Вот уж точно! В последние годы стало просто нереально смотреть телевизор в новогоднюю ночь! Везде одни и те же физиономии! Тошно до безобразия. Я выключила «ящик», надела дубленку и вышла на улицу.
Кругом взрывались петарды и хлопушки, и в небо взмывали тысячи маленьких огоньков, в морозном воздухе ощущался запах гари. Народ группировался небольшими кучками, по двое, по трое человек. Лишь я шла по улице одна, углубившись в свои мысли.
