Вдруг за моей спиной в зеркале появился даритель парижских аксессуаров. Серьезно взглянув на меня, Ретт вдруг произносит:
- Вы, леди, настоящая загадка для меня.
- Что вас так тревожит?
- Вы принимаете мои ухаживания, не позволяя ни на йоту приблизиться к вам, - задумчиво произносит мужчина.
- Кажется, вы сейчас намного ближе, - усмехаюсь я, стоя к нему спиной на маленькой банкетке.
Эта небольшая высота делает нас равными в зеркале. Я вижу, как мужчина становится ближе ко мне, за секунду до того, как почувствовать его руки на своей талии.
- Я хоть чуточку тебе нравлюсь? – спрашивает Ретт.
- Ты сомневаешься? – тихо отвечаю я, чувствуя его грудь своей спиной.
- В себе нет, а вот в твоих поступках я не вижу логики, - произнес мужчина, обхватывая меня крепче поперек тела и кладя подбородок на моё плечо.
- Разве женщины поддаются логике? – тихо усмехаюсь я.
- Я заслужил поцелуй? – глядя на меня в зеркало, спрашивает Ретт.
Поворачиваю голову и целую мужчину в щечку.
- Я надеялся на более значимую награду, - поджал губы недовольный даритель.
- Тогда надо было подарить шляпку более благодарной леди, - усмехнулась я.
- Меня не прельщают другие дамы в этом городе, - весело усмехнулся Ретт.
- Значит, не сетуй на награду, или вези подарки в другой город, - вздыхаю я, опираясь слегка на него спиной.
- Когда же я наконец-то тебя соблазню? – задумчиво спрашивает меня мужчина.
- Ммм. Думаю через несколько лет, - отвечаю я, делая вид, что считаю в уме в календаре.
- Маленькая нахалка, могла бы быть и повежливее, - недовольно отпускает меня Ретт, хватая свою шляпу в руки и направляясь к выходу.
- О, Ретт, - взволнованно окликаю я мужчину.
- Да, моя дорогая? – с улыбкой спрашивает меня капитан.
- Вы не могли бы приходить пореже, а то мне стало сложно объяснять ваши визиты тете Питтипет и Скарлетт.
Мужчина явно ожидал другого, так как поджав губы, буквально выскочил за дверь.
Война стала набирать обороты и Атланта замерла в ожидании вестей с фронта Пенсильвании. Главная площадь перед мэрией была наполнена сотнями людей, затаившими дыхание и произносящими молитвы. Едва разносчики выбежали с листами раненных и убитых из дверей, как все разом пришли в движение, желая узнать судьбу своих близких. Мы со Скарлетт сидели в повозке, ожидая новостей. Едва слуга принес обрывки листовок, подруга тут же стала выискивать имя мужа. Я уже знала, что её драгоценный Эшли жив, но поддержать её была обязана. Многие из присутствующих стали мне близко знакомы за последнее время. Основную часть достопочтенных женщин я знала в лицо, как, собственно, и их благородных мужей. Услышав плачь одной из обездоленных матерей, я не смогла остаться в стороне. Произнеся бесполезные слова утешения, я отбыла домой со Скарлетт.
Письмо с фронта пришло ближе к Рождеству. В то время мы заполняли свои вечера шитьем. Впервые мне приходилось шить одежду для себя. Не зашивать что-то в виде пуговиц или мелких прорех, а полноценно шить. Не сразу было хорошо, но без интернета, телевизора и даже радио у вас появляется просто уйма времени для чего угодно. Тут выбор не большой: либо рукоделие, либо книги, которые не особо почитаешь при свете свечей. Хотя и работа с иголкой требует концентрации зрения.
Приезд Эшли Уилкса был весьма бурно встречен его супругой. Скарлетт вся порхала от мысли, что её дорогой муж приедет на три дня. К тому времени запасы денег в нашем доме истощились, и начались перебои с питанием. Если откровенно, то мы начинали голодать. Тетя Питтипет была ни на что не годна в житейский вопросах, но молчала, когда я стала распродавать её коллекцию серебра и сервизов. С каждым разом делать это становилось все труднее, так как подобным занимались все вокруг, а на всех не хватало.
Мы со Скарлет помогали в госпитале, но приезд Эшли оживил нашу жизнь, наполненную уходом за раненными. Вначале я с содроганием приходила в лазарет, но человек ко всему привыкает. Мои знания медицины были зачаточны, если не считать сериалы на эту тему. Достаточно часто я поправляла доктора Мида, и он находил мои советы дельными. Медицина тут была очень далека от совершенства и, скорее, представляла примитивную помощь в перевязке. Операции проводились практически на живую, так как морфина не хватало, а тот, что был, давался буквально на глазок. И еще полная антисанитария. Я вообще удивлялась, что кто-то выживал. Как говорится, если пациент хочет жить, медицина бессильна. А эти люди хотели жить отчаянно.
Пока моя подруга преданно смотрела в глаза своему супругу последние три дня, я помогала в госпитале без неё. Визиты Ретт прекратил, видимо, обидевшись на мои слова. Что поделать, мужчина был горяч и импульсивен, но от него постоянно приходили корзины с продуктами. Я была благодарна, но, к сожалению, выразить это могла только через его слугу.
В последний раз я видела капитана Батлера после печальных новостей с поля битвы при Геттисберге. Он был зол и хмур, но в тот день все были подавлены. Ретт злился на южан, которые по собственной глупости и пустом бахвальстве теперь несли огромные потери.
