«Интересно, а Захара Игнатьевича тоже поймали? — неслись в голове Сивцова мысли, сменяя одна другую. — А Мальборо? Он ведь больной наверху лежал. А что там, интересно, взорвалось ещё раньше моей гранаты? Может, газ? Хотя запаха, вроде бы, не было…»
Про Фёдора всё-таки не забыли. Часа через два к взопревшему в шубе притворщику кто-то подошёл и, постояв пару минут, несколько неприязненно произнёс:
— Ну всё, Фёдор Юрьевич, хватит ваньку валять! Вас жена ждёт, а вы тут в медсанбат играете. Самому-то не стыдно?
— Амина? — произнёс Сивцов, немедленно открывая глаза. Перед ним стоял Попович, на этот раз совершенно один. — Где она?
— Ждёт в нашей машине. Честно говоря, не понимаю, что она в вас нашла, Фёдор Юрьевич. Принеслась за тысячу километров, упросила взять её в служебную машину, сейчас сидит в лесу, ждёт, плачет, волнуется. А муженёк её тут в войнушку играет. Ты зачем полез в самую гущу, идиот? — тон капитана настолько резко сменился, что Фёдор икнул и принял сидячее положение, боясь, что его сейчас будут бить. — Тебе что по телефону сказали? Сиди и жди! Тише воды, ниже травы! А ты что вытворяешь?!
— Но… — попытался оправдаться Сивцов, — но я же не знал, что вы сегодня…
— А если б не сегодня? — перебил его страшный Попович. — А если б мы завтра решили тебя навестить, а? Что бы мы тогда твоей жене от тебя передали? Урну с прахом и наилучшими пожеланиями? А с этапа ты бежал на хрена? Тоже — «не знал»?
— Э… — запутался Фёдор в таком обилии острых и злободневных вопросов. — Меня сейчас что, посадят?
— Посадят, — пообещал капитан. — На кол. Дома. Хотя, немного уже зная характер Амины… э… Фаридовны, боюсь, что вы опять легко отделаетесь. Пойдёмте, мне разрешили вас забрать. Одного из всех.
— Кто? — удивился Сивцов.
— Товарищи из госбезопасности, — вздохнул Семён. — Под моё честное слово, что в Пелыме вы пройдёте через идентификацию личности по их компьютеру, а сразу по приезду в Москву будете являться к ним столько, сколько потребуется, в качестве свидетеля. Как, кстати, и к нам, в милицию. Обязательства ясны?
Фёдор, из всего сказанного понявший только то, что он едет домой, с готовностью кивнул.
— Вот и ладненько, — несколько смягчив тон, вымолвил Попович. — Поднимайтесь с пола, снимайте шубу и — за мной.
Сивцов с кряхтеньем поднялся, с сожалением снял тяжёлую шубу и только тут, думая, куда бы её положить, заметил лежащую на полу Ригу.
— Регина Романовна? — радостно удивился такому неожиданному соседству Фёдор. — Что вы здесь делаете? Вас тоже поймали?
Ресницы Риги дрогнули, глаза слегка приоткрылись и с трудом сфокусировались на Сивцове. В следующее мгновение в них отразился такой вселенский ужас, что Попович, едва взглянув на раненую, схватил Фёдора за локоть и быстро потащил его за собой на улицу.
Губы Регины, оставшейся лежать на полу в обществе пьяного Поршня, бессильно кривились, пытаясь произнести хоть слово, но из её горла вырывалось лишь слабое сипение.
Регине Романовне Красновой, верной боевой подруге Трофима, спланировавшей и осуществившей не один десяток рискованных акций, было страшно.
В то же время находящемуся рядом с ней Поршню было хорошо.
Объединяло лежащих на полу с этой минуты лишь одно — предстоящая поездка в столицу.
В институт судебной психиатрии имени Сербского.
— Правда, что это ты ей челюсть сломал? — спросил Попович на улице, до сих пор находясь под впечатлением безумного взгляда Красновой.
— Я случайно, — быстро сказал Сивцов. — Меня уже спрашивали.
Они вышли за ворота дачи и пошли по накатанной в снегу дороге. Фёдор стал мёрзнуть без шубы, и они прибавили шагу.
— А Турист живой? — поинтересовался Сивцов у провожатого.
— Живой, — ответил Попович. — Щёку чуть-чуть царапнуло.
— А что ему будет? — не отставал Фёдор.
— Премию выпишут! — рявкнул капитан. — Лет пять, с довеском! Перестань задавать глупые вопросы. Чего тебе Николаев этот дался?
— Так, — пожал плечами Сивцов. — Хороший он…
— Ты тоже хороший! — успокоил спутника Семён. — Обалдуй.
Впереди показался старенький микроавтобус.
— Это наш? — спросил, стуча зубами, Фёдор.
— Наш, — подтвердил Попович.
Когда до машины оставалось шагов десять, пассажирская дверь «РАФика» распахнулась и на снег спрыгнула Амина. Она сделала несколько неуверенных шагов навстречу идущим и остановилась.
— Живой… — тихо сказала она, улыбаясь, но по щекам её потекли слёзы. — Живой, гадина такая…
Когда Сивцов с капитаном подошли к ней вплотную, женщина всё-таки не выдержала и, бросившись мужу на шею, разрыдалась от души. Фёдор, смущённый вниманием окружающих, неловко гладил жену по голове и стучал зубами от холода.
— Господи, да ты же замёрз! — опомнилась Амина через минуту. — Пойдём в салон.
В машине, кроме водителя, был ещё напарник Поповича, два незнакомых Сивцову милиционера и какой-то по-спортивному одетый мужик с рассечённым лбом, почему-то закованный в наручники.
— У-у, сука! — зло сказал мужик, едва завидев Фёдора. — Хрен тебе, а не Папа, понял? Это я его, я! Так Резо и скажешь, шакал! — и он резко, каркающе рассмеялся.
— Вы что, знакомы? — нахмурился Семён, глядя на Сивцова.