В тревожном ожидании прошло около пятнадцати минут. Женя всё это время барабанил пальцами по столу, а Амина ёрзала на стуле, как будто тот был весь утыкан иголками. Наконец вернулся мрачный Семён.
— Вы были как всегда правы, Амина, — заявил он с порога. — Он именно «делся». Куда-то взял вот — и «делся»! — Он с силой ударил по дверному косяку. — Да что ж это за человек такой, скажет мне кто-нибудь или нет? Ни минуты покоя! То он СОБРовцев калечит, то он врёт о себе неизвестно что, а сейчас вот взял — и поехал в Казань! Вместо Кренделева, который, видите ли, спал. Ничего не видел, ничего не слышал. Тьфу! — и капитан ещё раз с силой засадил ногой по косяку.
— Погоди, Семён, — перебил его следователь. — Надо его просто перехватить до погрузки этапа в поезд, и всех делов!
— Думаешь, самый умный? — ехидно поинтересовался Попович. — Позвонил я уже на станцию. Сказал, чтоб его не отправляли, а до нашего приезда в линейном отделе подержали. Так ведь ехать за ним сейчас придётся, машину искать! Нет, ну что за человек — его освободить хотят, а он тут такие фортеля выкидывает!
Амина сидела расстроенная и чуть не плакала. Семёну внезапно стало жалко её: как же она, бедная, с ним живёт уже столько лет? Это ж застрелиться, наверное, проще.
— Ладно, Амина, не расстраивайтесь, — сказал он как можно душевней. — Дальше узловой он от нас не уедет — задержат и сразу мне отзвонятся, я договорился. Вот только с машиной может быть проблема…
— Семён, у меня есть с собой деньги, — тихо сказала Амина, — поймаем такси. Главное чтобы он опять куда-нибудь не пропал!
— Да куда ж он… — начал было Евгений, но осёкся под красноречивым взглядом Поповича. — Ну да… Вообще-то он уже пропал из ИВС, так что — кто его знает, этого вашего Сивцова…
По коридору вдруг загрохотали чьи-то быстрые шаги, раздались громкие, но невнятные команды. Дверь открылась и в комнату заглянул взъерошенный Синельников.
— Здрасьте! — поздоровался он с мгновенно побледневшей Аминой и тут же зачастил скороговоркой: — Сеня, руки в ноги, живо! На ребят напали, которые этап на станцию везли. Оглушили и связали, но все живы, слава богу. Одиннадцать этапируемых остались, а троих — не хватает: двое матёрых — Мальборо с Туристом, это из трофимовской братвы, а третий — некто Кренделев, вообще неизвестно зачем побежал — ему максимум «трёшка» светила. В общем, аврал полный, всё вокруг прочёсывать надо, собирайся, я на улице жду, в машине! — и Витька исчез так же внезапно, как и появился.
— Ну что, Жень, — спросил Попович, доставая из сейфа свой пистолет. — Ты уже догадался, кто есть на самом деле бежавший третьим «Кренделев»?
— Догадался, — буркнул следователь. — Век бы с гадом не встречаться!
— Скажите, это как-то связано с Фёдором? — испуганно спросила ничего не понимающая Амина. — Что с ним?
— Ничего, — зло ответил капитан, надевая наплечную кобуру. — Если не считать, что он опять «делся». Куда-то. Причём в компании двух опаснейших рецидивистов, которые бежали от пожизненного заключения. В отличие от вашего драгоценного Фёдора, который бежал зачем-то как раз наоборот — от освобождения!
— Семён, — вскрикнула Амина, — я прошу вас, будьте аккуратнее — не застрелите случайно Федю!
— Я постараюсь, — язвительно заметил Попович. — Хотя мне безумно хочется сделать именно это! Женя, — обратился он к следователю за секунду до того, как покинуть помещение, — Оставь вдове мои телефоны, по которым она сможет узнать, где и во сколько будут выдавать тела беглых.
Хлопнула дверь. Амина с ужасом посмотрела на Женю. Губы её тряслись.
— Он пошутил, — натянуто улыбнулся Евгений Модестович. — Нервы, знаете ли… Выпейте лучше коньяку, полегчает.
Амина безропотно взяла протянутую ей рюмку.
Альберт психовал уже вторые сутки подряд, что само по себе было чертовски неприятно — никому не нужен работник его профиля, которого так легко можно вывести из себя.
Нет, внешне по Альберту ничего сказать было нельзя: спокойный, даже чуть флегматичный молодой человек, чуть выше среднего роста, одетый в потёртые джинсы и короткую дублёнку, сидел на скамеечке стадиона и развлекался наблюдением за катающимися на коньках людьми. Маленькая вязаная шапочка скрывала под собой светлый ёжик волос, а руки были спрятаны от холода в карманах дублёнки. В общем, один из нескольких десятков людей, сидевших на трибунах то ли потому, что не умели кататься на коньках, то ли из-за того, что им просто нравилось смотреть на катающихся. Отличался от остальных Альберт, пожалуй, только взглядом: цепкий, всё замечающий полуприщур его прозрачных серо-голубых глаз странным образом и видел окружавших его людей и предметы, и одновременно проходил, казалось, прямо сквозь них. А ещё Альберт был не похож на остальных отдыхающих тем, что в его душе бушевала настоящая буря.
«Откуда взялся этот урод? — металась в его голове одна бешеная мысль. — Кто он? И главное — знал ли он про общак?!»
Эта мысль не давала покоя Альберту Ростоцкому последние двое суток.